22 сентября 2026 года на полях 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе и президент Республики Наоэро Дэвид Адеанг подписали соглашение об установлении дипломатических отношений между двумя странами. Для Тбилиси это стало завершением дипломатического процесса, начавшегося летом, когда островное государство отказалось от признания Абхазии и Южной Осетии и прекратило дипломатические отношения с ними.
В этом месте стоит сделать небольшое уточнение, поскольку в международной хронике страна всё ещё часто фигурирует под привычным названием Науру. С 26 июня 2026 года в системе ООН официальным названием государства стало Naoero — по-русски Наоэро. Речь не идёт о появлении нового государства или изменении его государственного устройства: это национальное название страны, которое теперь используется в качестве официального краткого наименования. Правительство также последовательно использует формулировку «Republic of Naoero» в своих официальных документах и сообщениях.
Для международной прессы это изменение пока может выглядеть непривычно, однако именно под названием Наоэро страна в 2026 году приняла решение, которое привлекло внимание далеко за пределами Тихого океана. История особенно примечательна потому, что нынешний разворот представляет собой фактический пересмотр позиции, принятой почти 17 лет назад.
В 2009 году Наоэро стало четвёртым государством после России, Никарагуа и Венесуэлы, признавшим независимость Абхазии. Вскоре последовало признание Южной Осетии. Тогда решение небольшого тихоокеанского государства рассматривалось прежде всего через призму последствий российско-грузинской войны 2008 года и стремления Москвы расширить международную поддержку признания двух территорий.
Особое внимание привлекал финансовый контекст. Международные СМИ в то время сообщали о переговорах между Наоэро и Россией по поводу финансовой помощи. На этом фоне появилась характеристика подобных дипломатических шагов как «дипломатии чековой книжки». Однако представлять признание как доказанную сделку «деньги в обмен на дипломатическое решение» было бы слишком категорично: открытые источники фиксировали финансовые договорённости и сообщения о помощи, но не дают достаточных оснований утверждать, что признание было напрямую куплено.
Для Тбилиси значение решения 2009 года заключалось прежде всего в его международном эффекте. После войны 2008 года Грузия стремилась не допустить расширения круга государств, признающих Абхазию и Южную Осетию независимыми. Поэтому даже решение небольшого государства воспринималось как дополнительный дипломатический вызов.
Спустя годы эта ситуация изменилась. 21 июля 2026 года кабинет Республики Наоэро принял решение прекратить дипломатические отношения с Абхазией и Южной Осетией, а 30 июля правительство официально объявило, что отзывает признание обеих территорий как независимых государств и прекращает с ними дипломатические отношения. Решение вступило в силу немедленно.
Это был принципиальный шаг: Наоэро не просто сократило контакты с Сухумом и Цхинвалом, а официально пересмотрело собственную прежнюю позицию. Тем самым страна вышла из небольшого международного круга государств, которые признают Абхазию и Южную Осетию независимыми.
Грузия практически сразу приветствовала решение и заявила о готовности установить дипломатические отношения с Наоэро. Последующие контакты показали, что речь шла не только о символическом дипломатическом жесте. Стороны начали обсуждать сотрудничество в торговле, туризме, образовании, культуре, сельском хозяйстве, спорте и других сферах.
Поэтому соглашение, подписанное 22 сентября в Нью-Йорке, стало скорее завершением уже начавшегося процесса, чем неожиданным протокольным событием. Летний отказ Наоэро от признания Абхазии и Южной Осетии создал политическую основу для сближения с Тбилиси, а сентябрьская встреча на полях Генассамблеи ООН придала этому сближению официальную форму.
Практический эффект новых отношений, разумеется, будет ограниченным. Между двумя странами нет значительного торгового оборота, а появление разветвлённой дипломатической инфраструктуры маловероятно. Но в вопросах территориальных конфликтов дипломатия измеряется не только торговлей и количеством посольств.
Здесь важен сам факт изменения международной позиции. После решения Наоэро сократился круг государств, признающих Абхазию и Южную Осетию независимыми. По грузинским данным, среди сохраняющих такое признание остаются Россия, Никарагуа, Венесуэла и Сирия, тогда как Вануату и Тувалу ранее также признавали эти территории, но впоследствии отказались от такой позиции.
Особое значение имеет и то, что Наоэро является государством — членом ООН. В Генеральной Ассамблее голос небольшого островного государства формально равен голосу любой крупной державы. Разумеется, один голос не способен самостоятельно изменить результат важного международного голосования, однако совокупность позиций небольших государств формирует значительную часть дипломатической поддержки различных резолюций и инициатив.
Именно поэтому история Наоэро имеет значение не только для Грузии. Для Азербайджана она также вписывается в более широкую региональную картину. Баку последовательно поддерживает суверенитет и территориальную целостность Грузии в международно признанных границах, а отношения двух стран давно приобрели значение, выходящее далеко за пределы обычной двусторонней дипломатии.
Азербайджан и Грузия связаны энергетическими и транспортными проектами, которые являются частью более широкой инфраструктуры между Каспийским регионом, Турцией и европейскими рынками. Железная дорога Баку — Тбилиси — Карс, Южный газовый коридор, нефтегазовые маршруты и развитие Срединного коридора сделали стабильность Грузии непосредственным фактором для региональной экономической и транспортной связности.
В 2026 году Баку и Тбилиси продолжили углублять это сотрудничество. В совместных документах и заявлениях двух стран подчёркивалось значение транспортных и энергетических проектов, а также необходимость поддержания региональной стабильности. Поэтому для Азербайджана грузинская территориальная целостность имеет не только дипломатическое, но и вполне практическое значение: через территорию Грузии проходят важнейшие маршруты, связывающие Азербайджан с Турцией и европейскими рынками.
На этом фоне решение Наоэро можно рассматривать как ещё один эпизод в международной дипломатии вокруг принципа территориальной целостности. При этом прямое отождествление грузино-абхазского конфликта с азербайджано-армянским было бы некорректным: исторические обстоятельства, политический контекст и правовые аспекты этих конфликтов различаются. Общим остаётся лишь более широкий вопрос о том, как государства относятся к попыткам изменения международно признанных границ и международной легитимации отделившихся территорий.
Именно поэтому для Баку история Наоэро представляет интерес не как отдельный азербайджано-наоэрский сюжет, а как часть более широкой международной дипломатии, в которой позиция даже небольшого государства может отражаться на общей системе поддержки принципа территориальной целостности.
Впрочем, было бы ошибкой переоценивать значение июльского решения Наоэро. Оно не изменило фактический контроль над Абхазией и Южной Осетией, не повлияло непосредственно на российское военное присутствие и само по себе не приблизило политическое урегулирование грузинского конфликта.
Его значение находится в другой плоскости — дипломатической. В 2009 году Наоэро стало одним из немногих государств, признавших Абхазию и Южную Осетию. В 2026 году оно отказалось от этой позиции. Причём практически сразу после этого Тбилиси начал оформлять с островным государством уже официальные двусторонние отношения.
Получилась своеобразная дипломатическая дуга: признание в 2009 году, почти 17 лет сохранения этой позиции, её пересмотр летом 2026-го и установление отношений с Грузией в сентябре. Тбилиси получает от этого не событие, способное изменить ситуацию на Кавказе, а конкретный дипломатический результат многолетней политики по сокращению международной поддержки признания Абхазии и Южной Осетии. Москва, в свою очередь, сталкивается с сокращением числа государств, признающих независимость этих двух территорий.
В азербайджанском контексте эта история становится ещё одним примером того, как принцип территориальной целостности продолжает занимать важное место в международной дипломатии, а решения малых государств могут вписываться в более широкую архитектуру региональных отношений.
Само Наоэро в этой истории демонстрирует, что географический масштаб государства далеко не всегда совпадает с масштабом его дипломатического решения.
На карте Тихого океана Наоэро остаётся небольшой точкой. Но в международной дипломатии даже такая точка способна изменить собственную позицию — и тем самым добавить новую строку в историю одного из самых сложных территориальных вопросов постсоветского пространства.
Автор
Заур Нурмамедов
