23 сентября, во время выступления президента Ирана Масуда Пезешкиана на общих дебатах 81-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, в СМИ и социальных сетях появились сообщения о том, что азербайджанская делегация якобы покинула зал. Уже на следующий день азербайджанские СМИ назвали эту информацию недостоверной. По данным СМИ, представители Азербайджана оставались в зале, тогда как его покинул представитель США. Израильской делегации, согласно тем же сообщениям, на выступлении Пезешкиана не было.
На первый взгляд, это обычная история для новостной ленты: кто-то что-то сообщил, другая сторона опровергла. Но именно такие эпизоды сегодня могут получать гораздо больший политический вес, чем заслуживают по масштабу.
Причина проста. Пустые кресла во время выступления иностранного лидера — очень узнаваемый дипломатический жест. Он не требует официального заявления и хорошо выглядит в кадре. Достаточно фотографии или короткого видео, чтобы у зрителя возникло впечатление: делегация демонстративно ушла, значит, страна посылает политический сигнал.
В случае Азербайджана такой сюжет особенно легко вписывается в уже существующий контекст. Отношения Баку и Тегерана на протяжении многих лет остаются непростыми. Между двумя странами возникали разногласия по вопросам региональной безопасности, карабахской проблематике, сотрудничеству Азербайджана с Израилем и транспортным проектам. Но при этом Баку и Тегеран продолжают поддерживать дипломатические контакты и развивать практическое сотрудничество.
Поэтому сообщение о демонстративном уходе азербайджанской делегации можно было легко прочитать как нечто большее, чем просто эпизод в зале ООН. Оно создавало впечатление, будто Баку решил публично дистанцироваться от Тегерана.
Именно поэтому важна реакция Азербайджана. Опровержение появилось практически сразу и не ограничилось фразой «это неправда». В качестве дополнительного аргумента азербайджанские источники напомнили о недавних контактах с Ираном.
Накануне в Тегеране находилась делегация Азербайджана во главе с вице-премьером Шахином Мустафаевым. Согласно опубликованной информации, он передал Пезешкиану приветствия Ильхама Алиева. Иранский президент попросил передать ответные приветствия азербайджанскому лидеру. Стороны также подтвердили заинтересованность в дальнейшем сотрудничестве.
Получается интересная картина. В одном информационном сюжете Азербайджан выглядит как государство, которое демонстративно отдаляется от Ирана. В другом — как страна, которая продолжает поддерживать прямой политический диалог с Тегераном.
Именно второй сюжет лучше показывает реальное положение дел. Отношения Баку и Тегерана нельзя свести ни к дружбе без противоречий, ни к постоянной конфронтации. В них одновременно присутствуют и проблемы, и необходимость сотрудничества.
Для Азербайджана это особенно важно из-за его положения в регионе. Баку тесно связан с Турцией, развивает отношения с США и сотрудничество с Израилем, но при этом имеет общую границу с Ираном и собственные интересы в отношениях с Тегераном. Азербайджану приходится поддерживать рабочие отношения с государствами, между которыми существуют серьёзные разногласия.
На фоне нынешней напряжённости вокруг Ирана это становится ещё сложнее. Любой жест Баку в отношении Тегерана легко получают дополнительное значение. Если Азербайджан якобы покидает зал во время речи иранского президента, это можно представить как выбор стороны в более широком конфликте. Но если делегация этого не делала, получается другая ситуация: политический смысл возник раньше, чем был установлен сам факт.
Именно в этом заключается главный интерес этой истории. Современная информационная среда позволяет очень быстро превратить предположение в «событие». Сначала появляется сообщение о том, что кто-то якобы сделал определённый жест. Затем этот жест начинают обсуждать уже как установленный факт. А после этого возникает следующий вопрос — что он означает для международных отношений.
При этом утверждать, что за первоначальным сообщением обязательно стояла организованная информационная кампания, пока оснований нет. Не установлено, кто первым распространил эту версию и с какой целью. Поэтому здесь важнее говорить о механизме, чем о предполагаемом заказчике.
Механизм достаточно прост: информация выглядит правдоподобно, потому что соответствует уже существующим представлениям о сложных отношениях Азербайджана и Ирана. А значит, многие читатели могут принять её до того, как появится проверка.
Для Баку подобные истории неприятны именно по этой причине. Они способны упростить сложную внешнюю политику до простой схемы: Азербайджан либо с Ираном, либо против него. На практике всё значительно сложнее.
Баку может одновременно развивать стратегические отношения с Турцией, сотрудничать с США и Израилем и сохранять рабочий диалог с Ираном. Наличие противоречий между этими направлениями не означает, что Азербайджан обязан выбирать только одно из них.
Поэтому спор о нескольких креслах в зале ООН на самом деле оказался спором о гораздо большем — о том, как воспринимается внешняя политика Азербайджана. И здесь есть важный вывод. Один кадр может создать сильное впечатление, но не обязательно объясняет реальную политику государства. За пределами камер продолжаются встречи, переговоры и контакты, которые зачастую говорят о международных отношениях больше, чем самый эффектный дипломатический жест.
История с «ушедшей делегацией» как раз об этом. Пустые кресла оказались хорошим информационным сюжетом. Но реальная дипломатия Азербайджана и Ирана определяется не ими, а тем, что происходит между двумя странами за пределами одного кадра.
Автор
Заур Нурмамедов
