Чиновничий цинизм в современной России давно перестал выглядеть случайным дефектом отдельно взятого государственного служащего. Он всё больше напоминает штатную функцию системы, где человеческая трагедия превращается в протокольное мероприятие, а смерть гражданина — в очередной пункт ведомственного отчёта. История с мэром Сочи Андреем Прошуниным, который вручал родителям погибшего военнослужащего орден Мужества и произнёс слова «От души. Поздравляю. За сына вам большое спасибо», стала особенно яркой иллюстрацией этой болезненной реальности. Поздравить родителей с гибелью сына — формулировка настолько чудовищно неуместная, что даже канцелярский русский язык, привыкший пережёвывать человеческие трагедии без эмоций, на этот раз поперхнулся.
Самое поразительное здесь даже не сама оговорка, а то, что подобные речевые провалы возникают в совершенно определённой политической среде. Когда государственная пропаганда годами превращает погибших в «героев», «единицы потерь», «боевые задачи» и статистику выполнения поставленных целей, постепенно исчезает человек как личность. Остаётся функция: отправился — выполнил — погиб — награждён. А родственникам после этого полагается принять награду, выразить благодарность и желательно не задавать слишком много неудобных вопросов. Получается своеобразный государственный конвейер: сначала гражданину предлагают отдать жизнь за Родину, потом родственнику выдают медаль, а затем чиновник торжественно поздравляет его с тем, что сын больше никогда не войдёт в дверь собственного дома. Бюрократия, как известно, способна пережить даже смерть.
Причём сочинский эпизод совершенно не выглядит исключением из общего ряда. Российская чиновничья система уже подарила обществу целую коллекцию фраз, которые невозможно забыть именно потому, что они демонстрируют пропасть между властью и обычным человеком. Чего стоит знаменитое «государство не просило вас рожать», прозвучавшее из уст чиновницы Ольги Глацких, или легендарное «макарошки всегда стоят одинаково» саратовской чиновницы Натальи Соколовой. А фраза Дмитрия Медведева «денег нет, но вы держитесь» вообще заслуживает отдельного места в музее отечественной политической иронии. Если когда-нибудь откроют экспозицию «Русский чиновник и народ: век непонимания», посетителям останется только выдать аудиогид и валерьянку.
За всеми этими фразами просматривается одна и та же проблема — отсутствие нормального человеческого языка там, где государство сталкивается с человеческим горем. Чиновник привык говорить протоколами, справками, распоряжениями и отчётами. Поэтому вместо простого «я искренне соболезную вашей утрате» появляется нечто вроде «поздравляю». Человек перед ним перестаёт быть матерью погибшего сына и превращается в участника официальной церемонии. Есть награда, есть фотограф, есть представитель администрации, есть правильный фон для камеры — значит, мероприятие состоялось. А то, что перед чиновником стоят родители, которым только что сообщили, что их ребёнок погиб, видимо, находится где-то за пределами должностной инструкции.
Особенно цинично это выглядит на фоне государственной риторики о «ценности человеческой жизни». В мирное время чиновники любят рассказывать о демографии, семье, детях и традиционных ценностях. Но когда молодой человек оказывается на войне и погибает, его жизнь неожиданно превращается в символ, медаль и несколько строк в официальном сообщении. Государство получает героя для телевизионной картинки, чиновник — повод для очередного мероприятия, а семья получает пустующее место за кухонным столом. Вот такая своеобразная бухгалтерия патриотизма: человеческая жизнь списывается, орден приходуется, фотография публикуется.
И здесь возникает ещё более неприятный вопрос: почему система вообще производит подобный язык? Потому что чиновник понимает — перед ним не гражданин, которому государство обязано служить, а объект административной процедуры. Его задача — выполнить распоряжение, вручить награду, произнести заученный текст и отчитаться наверх. Эмоции желательно оставить дома вместе с совестью и здравым смыслом: они плохо совместимы с KPI. Поэтому вместо трагедии появляется церемония, вместо соболезнования — поздравление, вместо разговора с семьёй — официальный протокол. Чиновничий язык здесь работает как своеобразный эмоциональный глушитель: чем страшнее событие, тем больше казённых слов.
Особый цинизм заключается в том, что подобные истории обычно вызывают раздражение у общества не потому, что люди впервые услышали что-то ужасное, а потому, что чиновник случайно проговорился вслух. Система привыкла к гораздо более страшным вещам, просто большинство из них остаётся за закрытыми дверями. Там, где родственники погибших требуют помощи, встречаются отписки; там, где люди пытаются добиться информации, сталкиваются с бюрократией; там, где семье нужна поддержка, появляется очередная комиссия. Но стоит чиновнику произнести не ту фразу перед камерой — и вдруг выясняется, что за гладким фасадом официальных мероприятий скрывается совершенно другой уровень отношения к людям.
В этом смысле история с «поздравлением» является не просто очередным чиновничьим ляпом. Это маленькая трещина, через которую хорошо видно устройство большой системы. Власть, которая действительно воспринимает гражданина как человека, после его гибели говорит с семьёй языком сострадания, уважения и ответственности. Власть, которая воспринимает гражданина прежде всего как ресурс, говорит языком статистики, наград и отчётности. И тогда орден становится не только символом признания, но и удобной административной точкой в конце истории: человек погиб — документ оформлен — награда вручена — следующий.
Самое горькое здесь то, что чиновничий аппарат, похоже, так и не понял главного: родителям погибшего сына не нужно «поздравление». Им нужен сын. Никакая медаль не заменит его голос, никакой официальный фотограф не заполнит пустое кресло, никакая торжественная речь не вернёт человека домой. Поэтому, когда государственный представитель произносит в такой момент слово «поздравляю», общество слышит не просто оговорку. Оно слышит гораздо более неприятный сигнал: система настолько привыкла считать человеческие потери нормальной частью государственной машины, что даже горе научилась оформлять по инструкции. И если следующим этапом чиновничьего прогресса станет вручение родителям погибшего сертификата «на достойные похороны» с благодарностью за выполнение государственного плана, удивляться уже, пожалуй, будет нечему.
Автор
Агиль Гахраманов
