Когда впервые читаешь фрагменты Совместного доклада МИД России и МИД Беларуси о ситуации с правами человека во Франции, невольно ловишь себя на мысли, что попал на страницу пародийного ресурса или случайно зашёл в аккаунт, запрещённый и объявленный в РФ экстремистским.
Но нет, проверка подтверждает, что перед нами официальное творчество дипломатического ведомства на Смоленской площади, главной музой и официальным голосом которого неизменно выступает Мария Владимировна Захарова.
Читать эти глубокие переживания российских дипломатов по поводу судьбы французской демократии без искреннего смеха просто невозможно, ведь перед нами разворачивается настоящая трагикомедия, где зеркало реального мира искажено до абсолютного абсурда.
Дипломатическое ведомство с глубокой болью в сердце рассуждает о свёртывании гражданских свобод, тотальном контроле над информационным пространством и закрытии неугодных СМИ во Франции. На полном серьёзе дипломаты возмущаются тем, что французский регулятор Arcom не продлил вещательную лицензию двум частным каналам.
Это пишет ведомство страны, где реестр иностранных агентов и нежелательных организаций пополняется быстрее, чем ленты новостей, где блокировки сайтов исчисляются сотнями тысяч, а за обычный репост или одиночный пикет можно получить реальный тюремный срок. По мнению Смоленской площади, главная проблема свободы прессы на планете сегодня — это именно судьба французского эфира.
Не менее трогательно выглядят претензии к французским спецслужбам, которых обвиняют во внесудебном перехвате метаданных и слежке в цифровой среде. В этот момент где-то тихо плачут «пакет Яровой», тотальная фиксация интернет-трафика, постоянные блокировки сервисов и система СОРМ, через которую силовики получают доступ к перепискам граждан без лишних бюрократических формальностей.
С таким же искренним сочувствием МИД подсчитывает сорок девять распущенных во Франции ассоциаций, делая это из государства, где последовательно ликвидированы крупнейшие правозащитные институты, а само понятие некоммерческой организации давно стало синонимом уголовной статьи.
Отдельного внимания заслуживает возмущение расовой дискриминацией и предвзятостью французской полиции, которая, как утверждается в докладе, с пристрастием проверяет документы у представителей меньшинств. Авторы документа, судя по всему, никогда не слышали о демонстративных рейдах ОМОНа в молельные дома, облавах на городских рынках, массовых депортациях и привычной практике проверять регистрацию в метро исключительно по цвету кожи или разрезу глаз.
Завершает этот парад лицемерия традиционный пункт о защите детской психики от разрушительных ЛГБТ-установок. Пока в России международное движение объявлено экстремистским, а радужные цвета вызывают оперативный выезд силовых структур, Смоленская площадь искренне переживает за французских дошкольников.
Совершенно умилительно и даже странно, что в этом тотальном разборе французских грехов Мария Владимировна обошла стороной важнейший институциональный вопрос — проблему защиты жертв семейного насилия прямо в Елисейском дворце. Почему-то в доклад не попал вопиющий вопрос о домашнем абьюзе, которому подвергается сам французский лидер, когда его супруга Брижит публично отвешивает ему затрещины и «отшпаривает» президента перед объективами камер во время зарубежных визитов.
Казалось бы, вот он — идеальный сюжет для Смоленской площади: защитить французского президента от бытового абьюза и принудительного воспитания на глазах у мировой общественности! Но, увы, этот социальный аспект дипломаты почему-то проигнорировали.
Однако самый изощрённый комизм этой ситуации заключается в удивительной избирательности российских дипломатов. Во всех вопросах демократии, работы прессы и прав граждан Смоленская площадь категорически не согласна с Парижем, но стоит зайти речи о геополитических интригах и попытках реанимировать тему карабахских сепаратистов, как наступает абсолютная ментальная солидарность.
Париж можно бесконечно клеймить за утрату традиционных ценностей, слежку за гражданами и неоколониализм, но как только французские институты начинают продвигать реваншистские нарративы на Кавказе, российская дипломатия моментально проявляет чуткость и готовность подпевать французскому хору.
В итоге доклад МИД о правах человека во Франции превращается в шедевр жанра, где авторы в чужом глазу замечают малейшую соринку, абсолютно игнорируя бревно в собственном. Остаётся лишь искренне поблагодарить Марию Владимировну и её ведомство за регулярные порции первоклассного дипломатического юмора, наглядно демонстрирующие, как под лозунгами борьбы за справедливость государственная машина продолжает конструировать параллельную реальность.
Агиль Гахраманов
