Удар хуситов по Эр-Рияду стал первым серьёзным испытанием для нового соглашения о совместной обороне Саудовской Аравии, Турции и Пакистана. Но главный вопрос теперь не в том, отправят ли союзники войска на помощь королевству. Гораздо важнее другое: способно ли соглашение превратить политическое обещание коллективной обороны в работающий механизм, который позволит Эр-Рияду быстро получить необходимую военную поддержку, не втягивая Турцию и Пакистан в прямое противостояние с Ираном.
19 сентября Саудовская Аравия сообщила о попытке атаки Эр-Рияда баллистической ракетой. Саудовская сторона заявила о перехвате ракеты, а жители столицы сообщали о взрывах и появлении дыма в районе аэропорта. Хуситы, в свою очередь, заявили об ударах ракетами и беспилотниками по «чувствительным» объектам в Эр-Рияде, а также по объектам Saudi Aramco в Янбу. Заявления об ущербе нефтяной инфраструктуре независимого подтверждения пока не получили.
Для Эр-Рияда это новый уровень угрозы. В последние недели хуситы уже атаковали саудовскую территорию, энергетическую инфраструктуру и морские коммуникации. Саудовские власти также заявляли о попытке атаки в районе Мекки, которую Эр-Рияд назвал особенно чувствительной с точки зрения безопасности двух главных святынь ислама. Хуситы это обвинение отвергли.
На этом фоне особое значение приобретает соглашение, подписанное 7 августа наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом бен Сальманом, президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом и премьер-министром Пакистана Шахбазом Шарифом. Документ предусматривает, что вооружённое нападение на одну из трёх стран рассматривается как нападение на всех. Однако такая формулировка сама по себе не означает автоматической отправки войск. Между политическим обязательством и непосредственным участием в боевых действиях существует целый спектр возможных мер — от обмена разведданными и поставок вооружений до защиты воздушного пространства, инфраструктуры и морских коммуникаций.
Именно эта граница сейчас становится главным испытанием соглашения. Саудовской Аравии нужна помощь уже сейчас, тогда как Турция и Пакистан должны учитывать не только свои отношения с Эр-Риядом, но и собственную географию. Обе страны имеют сухопутные границы с Ираном, который является главным внешним союзником хуситов. Турция граничит с Ираном на протяжении примерно 560 километров, а протяжённость пакистано-иранской границы составляет около 909 километров.
Для Анкары это означает необходимость одновременно учитывать отношения с Эр-Риядом и риски дальнейшей эскалации непосредственно у собственных восточных границ. Турецкий МИД подчёркивает, что Иран является соседом страны и что происходящее там напрямую затрагивает турецкую безопасность. Анкара также выступает против сценариев, которые могут привести к расширению войны в регионе.
Для Пакистана этот фактор ещё чувствительнее. Его граница с Ираном проходит через Белуджистан — регион, где уже существуют серьёзные проблемы с безопасностью. Кроме того, Тегеран остаётся важным соседом для торговли и транзита: пакистанские власти подчёркивают значение иранской территории для доступа страны к Центральной Азии. В официальном Исламабаде прямо отмечают, что отношения с Ираном имеют для Пакистана не только дипломатическое, но и практическое значение.
Поэтому потенциальное участие Пакистана в войне против хуситов может восприниматься Тегераном не просто как помощь Саудовской Аравии, а как переход Исламабада на противоположную сторону в более широком региональном противостоянии. Именно этого Пакистан старается избежать. В последние дни его военное и дипломатическое руководство поддерживало контакты с Ираном, одновременно подтверждая обязательства перед Эр-Риядом. Reuters отмечал, что Исламабад пытается сохранить обе линии — оборонное партнёрство с Саудовской Аравией и канал коммуникации с Тегераном.
В этом и заключается один из главных парадоксов нового соглашения. Оно должно укреплять безопасность Саудовской Аравии, но его практическая реализация может создать дополнительные риски безопасности для двух других участников. Чем дальше Турция и Пакистан заходят в военной поддержке Эр-Рияда, тем выше вероятность, что Иран воспримет это как враждебный шаг. А для государств, непосредственно граничащих с Ираном, такой сценарий имеет гораздо более серьёзные последствия, чем для удалённого союзника.
Пока Анкара и Исламабад пытаются найти промежуточный вариант. Турция уже перешла от общих заявлений к более конкретной позиции. 19 сентября министр иностранных дел Хакан Фидан заявил, что Саудовская Аравия из-за атак хуситов может испытывать военные потребности и что Турция готова помочь в рамках соглашения, в том числе с техническими военными вопросами. При этом он не говорил о подготовке турецких сил к непосредственным боевым действиям против хуситов.
Для Анкары это принципиальная разница. Предоставление Саудовской Аравии технологий, оборудования, технической поддержки или других оборонительных возможностей позволяет продемонстрировать союзническую солидарность, не переходя к прямому военному столкновению. Турция одновременно продолжает выступать за прекращение эскалации и дипломатическое урегулирование.
Пакистан действует ещё осторожнее. Исламабад подтверждает обязательства по соглашению, однако подчёркивает его оборонительный характер и заявляет, что документ не направлен против какой-либо конкретной страны. Пакистанская сторона также продолжает настаивать на необходимости дипломатического решения регионального кризиса.
Таким образом, для Пакистана наиболее приемлемой формой помощи может стать защита самой территории Саудовской Аравии, а не участие в наступательных действиях в Йемене. Это может включать усиление ПВО, обмен разведывательной информацией, подготовку военнослужащих, техническую поддержку и защиту объектов. Подобный подход позволил бы Исламабаду формально выполнять свои обязательства перед Эр-Риядом, одновременно снижая риск прямого столкновения с Ираном.
Однако даже такой вариант требует ресурсов. Защита Саудовской Аравии от массированных ракетных и беспилотных атак — это не только вопрос политической воли. Необходимы перехватчики, радары, системы обнаружения, технический персонал и постоянная координация между различными структурами. Поэтому реальная проверка соглашения будет заключаться не в заявлениях о готовности помочь, а в том, насколько быстро такая помощь может быть организована.
Есть и ещё одна проблема: пока не до конца понятно, кто и каким образом будет принимать решения в кризисной ситуации. 31 августа в Стамбуле состоялось первое заседание Стратегического политического и оборонного комитета с участием представителей трёх стран. Стороны договорились создать постоянный секретариат в Саудовской Аравии и развивать сотрудничество в сфере оборонных технологий, подготовки и производства. Это важный организационный шаг, но полноценная система коллективного реагирования ещё только формируется.
Именно здесь удар по Эр-Рияду оказался особенно показательным. До него соглашение можно было рассматривать как долгосрочную архитектуру безопасности. Теперь у трёх стран появился конкретный кризис, на котором можно проверить его практическую ценность. Если Эр-Рияд обращается за помощью, возникает целая цепочка вопросов: что именно он просит, какую поддержку готовы предоставить Анкара и Исламабад, насколько быстро она может быть доставлена и кто будет координировать её использование.
При этом военная география делает прямое вмешательство особенно рискованным. Для Турции и Пакистана участие в конфликте с хуситами нельзя рассматривать исключительно через призму отношений с Саудовской Аравией. Хуситы являются самостоятельным игроком, однако Иран оказывает им политическую, военную и материальную поддержку, а интересы Тегерана и хуситов в противостоянии с Саудовской Аравией во многом пересекаются. Поэтому более активное участие Анкары или Исламабада может получить дополнительное измерение уже на уровне отношений с Ираном. При этом аналитики подчёркивают, что хуситы не являются полностью управляемым Ираном формированием и имеют собственные цели.
Для Пакистана последствия такого шага могут быть особенно чувствительными. Любая военная операция против сил, поддерживаемых Ираном, способна осложнить ситуацию на пакистано-иранской границе и отношения с Тегераном. Для Турции риски иного характера, но принцип тот же: Анкара не заинтересована в превращении восточной границы с Ираном в ещё одну линию напряжённости.
Поэтому нынешняя ситуация ставит перед соглашением двойную задачу. Оно должно убедить Саудовскую Аравию, что в случае атаки она не останется одна, но одновременно не должно создавать автоматический механизм, который будет втягивать двух её союзников в войну каждый раз, когда хуситы наносят удар.
Это особенно важно с учётом того, что соглашение не существует в вакууме. Саудовская система безопасности уже опирается на отношения с США и западные военные технологии. Поэтому новое трёхстороннее соглашение скорее формирует дополнительный контур безопасности, чем заменяет существующие механизмы. Его значение будет определяться тем, сможет ли оно закрыть те потребности, которые другие партнёры Эр-Рияда не готовы или не успевают закрыть.
Для Саудовской Аравии соглашение имеет одновременно политическое и практическое значение. Политически оно показывает, что атака на королевство рассматривается как проблема трёх государств. Практически его ценность будет зависеть от способности превратить эту солидарность в конкретную защиту — прежде всего воздушного пространства, энергетической инфраструктуры и морских маршрутов.
Поэтому ближайшее развитие ситуации стоит оценивать не только по тому, появятся ли в Саудовской Аравии турецкие или пакистанские военнослужащие. Гораздо показательнее будут четыре других фактора: последует ли официальный запрос Эр-Рияда, какой именно объём помощи предложат союзники, насколько быстро она будет организована и появится ли постоянный механизм координации обороны.
Если атаки продолжатся, и угроза для саудовской территории возрастёт, давление на Анкару и Исламабад будет усиливаться. Но одновременно будет расти и цена прямого участия: для обеих стран это уже не только вопрос отношений с Эр-Риядом, но и риск дальнейшего ухудшения отношений с соседним Ираном. В случае Пакистана к этому добавляются вопросы безопасности на собственной иранской границе и значение транзитных связей с Тегераном; для Турции — необходимость сохранять стабильность на восточной границе и возможность поддерживать рабочие каналы с Ираном.
В конечном счёте соглашение сейчас проверяется не вопросом о том, готовы ли Турция и Пакистан воевать за Саудовскую Аравию. Проверка гораздо сложнее: смогут ли три страны создать механизм, при котором Эр-Рияд получает помощь достаточно быстро, чтобы она имела военное значение, но при этом Турция и Пакистан не оказываются автоматически втянутыми в прямое противостояние с Ираном и поддерживаемыми им силами.
Именно этот баланс и станет главным испытанием соглашения. Если оно позволит быстро мобилизовать ПВО, разведданные, вооружение и техническую поддержку, его роль в региональной безопасности заметно усилится. Если же прямые удары по Эр-Рияду не приведут к согласованному механизму помощи, вопросы о практической ценности соглашения неизбежно станут острее.
Автор
Заур Нурмамедов
