Досрочные парламентские выборы в Сербии стали крупнейшим политическим поражением Александра Вучича за годы его доминирования и одновременно открыли для страны период неопределенности. Победа оппозиционного «Студенческого списка» означает смену парламентского большинства, однако главный вопрос заключается в другом: приведет ли она к демонтажу сформировавшейся при Вучиче политической системы или его лагерь, сохранив значительную поддержку, сможет со временем вернуть утраченные позиции.
По предварительным данным Ipsos/CeSID, «Студенческий список» получил около 52% голосов и 138 из 250 мест в Народной скупщине, тогда как коалиция Вучича набрала 39,3% и может рассчитывать на 104 мандата. Сам Вучич признал поражение, оценив результат победителей в 135–140 мест, а своей коалиции — примерно в 105. Таким образом, оппозиция получает возможность самостоятельно сформировать парламентское большинство, для которого требуется 126 депутатов.
Истоки этого результата следует искать в протестном движении, которое сумело сделать то, чего годами не удавалось традиционной оппозиции, — превратить общественное недовольство в устойчивую электоральную альтернативу. Начавшиеся после трагедии на железнодорожном вокзале в Нови-Саде выступления постепенно переросли в масштабную кампанию против коррупции, непрозрачности государственных институтов и отсутствия политической ответственности. Студенческое движение сначала потребовало досрочных выборов, а затем само вступило в борьбу за власть.
Именно эта трансформация оказалась особенно опасной для системы Вучича. «Студенческий список» предложил избирателям не очередную традиционную оппозиционную партию, а политический проект, возникший за пределами сложившейся партийной системы. Результат в 52% одновременно показывает, что движение давно вышло за пределы студенческой среды: получить абсолютное большинство исключительно за счет протестного ядра невозможно. Выборы фактически превратились для значительной части общества в голосование о продолжении прежней модели управления.
Однако способность мобилизовать протестный электорат еще не означает способности эффективно управлять государством. Пока движение объединяла борьба против существующей системы, внутренние идеологические различия можно было отодвигать на второй план. Теперь новому большинству придется принимать конкретные решения по экономике, энергетике, государственным институтам, отношениям с ЕС, Россией и Китаем, а также по Косово. Именно здесь выяснится, существует ли внутри победившего лагеря политический консенсус за пределами антикоррупционной повестки.
Поэтому говорить об окончательном крахе системы Вучича преждевременно. Более ста депутатских мандатов делают его лагерь чрезвычайно сильной оппозицией с крупной электоральной базой, развитой партийной инфраструктурой и большим опытом государственного управления. Выборы лишили эту систему парламентского большинства, но не уничтожили ее.
Первые заявления Вучича показывают, что он уже формирует стратегию политического реванша. Признав поражение, он обвинил американское «глубинное государство» и силы в ЕС, противостоящие президенту США Дональду Трампу, а победителей назвал исполнителями разработанного за пределами Сербии проекта. Это можно рассматривать не столько как эмоциональную реакцию проигравшего политика, сколько как первую речь лидера новой оппозиции.
Такая интерпретация позволяет Вучичу объяснить поражение не собственными ошибками, а внешним вмешательством и одновременно создать удобную рамку для будущей критики правительства. Любое решение нового кабинета, совпадающее с требованиями Брюсселя или Вашингтона, теперь можно будет представить как доказательство зависимости победителей от Запада.
Особое место в этой стратегии занимает Россия. Вучич уже прогнозирует, что новое руководство Сербии к марту или апрелю присоединится к санкциям против Москвы. Однако воспринимать это как предрешенный сценарий оснований пока нет. «Студенческий список» пришел к власти прежде всего на внутренней повестке — борьбе с коррупцией и требовании институциональных реформ, — а не на обещании геополитического разворота.
Поэтому было бы упрощением представлять результаты выборов как победу прозападной Сербии над пророссийской. Новый кабинет действительно может ускорить сближение с ЕС, особенно в вопросах верховенства закона и реформирования государственных институтов. Но резкий разрыв с прежним внешнеполитическим балансом способен создать новые линии раскола внутри самого победившего движения и дать Вучичу дополнительный инструмент для мобилизации сторонников.
Перед новой властью, таким образом, возникает более сложная задача — сохранить способность Сербии взаимодействовать одновременно с несколькими центрами силы. При Вучиче Белград развивал отношения не только с ЕС, Россией и Китаем, но и с государствами, способными расширить его экономические и энергетические возможности. В этом контексте смена власти представляет особый интерес для Азербайджана.
Отношения Баку и Белграда за последние годы приобрели характер стратегического партнерства, охватывающего политику, экономику и особенно энергетику. Азербайджан становится для Сербии одним из источников диверсификации поставок газа, параллельно стороны развивают совместные энергетические проекты. В сентябре сербские EPS и Srbijagas вместе с SOCAR подписали акционерное соглашение по проекту парогазовой электростанции в Нише с равным участием сторон.
Поэтому уход команды Вучича не обязательно означает пересмотр отношений с Баку. Хотя личные контакты Александра Вучича и Ильхама Алиева были заметным элементом двусторонней дипломатии, сотрудничество уже опирается на межправительственные механизмы, соглашения и конкретные экономические проекты. Более того, если новое руководство начнет постепенно сближаться с ЕС и одновременно сокращать энергетические риски, значение Азербайджана для Сербии может даже возрасти. Для Баку главным вопросом после выборов становится не политическая судьба Вучича, а готовность нового правительства подтвердить преемственность стратегических договоренностей.
Именно внешняя политика может стать одним из наиболее сложных экзаменов для победителей. От них будут ожидать перемен в Брюсселе, за их действиями будут внимательно следить в Москве и Пекине, а существующие партнеры, включая Баку, будут оценивать устойчивость достигнутых договоренностей. При этом возможности правительства будут ограничены экономическими связями, энергетическими интересами и необходимостью сохранить внутреннее единство.
Вучич, в свою очередь, сможет использовать практически любое внешнеполитическое решение противников. Сближение с ЕС позволит обвинить их в выполнении требований Запада, компромисс по Косово — в отказе от национальных интересов, а санкции против России — заявить, что его предупреждения подтвердились. Если же новое руководство сохранит значительную часть прежнего курса, возникнет вопрос, насколько глубокими оказались обещанные перемены.
Поэтому результаты выборов еще не означают окончательного завершения эпохи Вучича. Они заканчивают период, когда его политическая сила практически безальтернативно определяла направление развития страны, но оставляют ему возможность вернуться в случае ошибок победителей. «Студенческий список» получил большинство и сильный общественный мандат, однако теперь ему предстоит более сложная задача — превратить протест против старого порядка в работающую модель управления.
Главный итог выборов заключается поэтому не только в поражении Александра Вучича. Сербия впервые за много лет получила возможность проверить, способна ли ее политическая система существовать без него в центре. От того, каким окажется ответ, будут зависеть не только внутреннее устройство страны, но и ее отношения с ЕС, Россией, Китаем и такими стратегическими партнерами, как Азербайджан.
Автор
Заур Нурмамедов
