Тема Абхазии и ее реального положения в современной геополитической реальности давно превратилась в сложный узел противоречий, где сепаратизм порождает новые формы изоляции, а непризнанный статус территории создает идеальные условия для закулисных игр и манипуляций.
Абхазское общество, в свое время оторвавшееся от Грузии в результате кровопролитного конфликта и упоенное иллюзиями о независимости, впопыхах не заметило, как оказалось в ловушке собственной правовой неопределенности. Живя в серой зоне, непризнанная республика постепенно превратилась в полигон для чужих интересов, где хроническая болезнь сепаратизма нашла неожиданных, но крайне активных союзников в лице тех, кто привык использовать любые очаги нестабильности в собственных этнократических целях.
И здесь возникает главный вопрос к самим жителям Сухума, которые сегодня так громко возмущаются и требуют какой-то реакции от местного МИДа на оскорбительные выходки.
Уважаемые абхазы, о чем вы думали и на что надеялись, когда сами открывали ящик Пандоры сепаратизма, отрывая регион от международно признанных границ и загоняя себя в правовой вакуум? Чего теперь жаловаться на унизительные энциклопедии и плевки в свой адрес со стороны тех, кого вы сами пустили на свою землю хозяйничать, если статус непризнанной серой зоны изначально лишает вас права на защиту и субъектность?
Вы сами выбрали этот путь изоляции, так что глупо теперь удивляться, что в созданной вашими же руками черной дыре хозяевами жизни становятся совсем другие люди.
Особое место в этой деструктивной мозаике занимают процессы, которые годами разворачиваются вокруг так называемого культурно-исторического освоения региона, щедро сдобренного идеологическими диверсиями.
Ярчайшим подтверждением этого стал скандал вокруг многотомной энциклопедии «Армяне Причерноморья», изданной под редакцией российского автора Игоря Кузнецова и при активной финансовой поддержке ангажированных кругов. На страницах этого издания коренное население Абхазии удостаивается откровенно оскорбительных этнонимов и уничижительных трактовок, вызывающих справедливую бурю в соцсетях.
Тот факт, что подобные грязные опусы выходят в свет при участии лиц, имеющих прямое отношение к академическим кругам, доказывает наличие системной работы по переписыванию истории региона и навязыванию чужих нарративов на чужой же территории.
Цинизм ситуации заключается в том, что сепаратизм абхазского руководства, отрезавший регион от Тбилиси, открыл двери для куда более опасного и организованного внутреннего захвата. Пока местные элиты рапортуют о мнимых победах и суверенитете, сама Абхазия стремительно теряет экономическую и демографическую субъектность.
Республику, зажатую в тисках непризнанности, методично превращают в закрытый анклав, где законы цивилизованного мира не действуют, зато прекрасно работают схемы по эксплуатации бесправной рабочей силы и переделу остатков местной собственности.
В эту серую зону под видом гуманитарных и культурных миссий годами внедряются структуры, зараженные вирусом бескомпромиссного этноцентризма и сепаратистского реваншизма, отработанного еще на примерах карабахских событий.
Параллель между карабахским сценарием и абхазской реальностью становится очевидной: сначала создается миф об угнетенном меньшинстве, затем подтягиваются идеологические обоснования из сомнительных энциклопедий, а следом запускаются механизмы ползучей демографической и экономической экспансии.
Абхазы, искренне верившие, что борются за собственную независимость, на практике угодили в капкан, где их земля используется как плацдарм для чужих геополитических амбиций.
За кулисами этой псевдокультурной экспансии скрывается куда более мрачная и циничная изнанка, связанная с масштабным использованием подневольного труда и откровенной торговли людьми.
В течение многих лет в Абхазии отработана схема, согласно которой под предлогом высоких заработков и обещаний легкой наживы через посредников вывозят рабочих из различных регионов России, преимущественно лиц армянской национальности, испытывающих тяжелые социально-экономические трудности. Им предлагают выгодные контракты на укладку дорог, строительство и в качестве разнорабочих на ключевых инфраструктурных объектах непризнанной республики, завлекая суммами, которые кажутся значительными в депрессивных российских провинциях.
Однако сразу после пересечения абхазской границы реальность кардинально меняется, превращая трудовой договор в инструмент долгового рабства. У прибывших рабочих под разными предлогами отбирают паспорта и документы, мотивируя это необходимостью регистрации в «непризнанной зоне» или мерами безопасности.
Оказавшись в правовом вакууме, где не работают ни российские консульские механизмы, ни международные правозащитные организации, люди становятся заложниками местных криминальных группировок и коррумпированных чиновников, сращивающихся с диаспоральными структурами.
Любые попытки недовольных рабочих заявить о своих правах или потребовать обещанную плату пресекаются на корню с помощью угроз физической расправы и откровенного террора. Выехать обратно в Россию становится практически невозможно: дороги контролируются вооруженными бандами и местными силовиками, которые в доле с работодателями жестко пресекают побеги.
Фактически в Абхазии создана система внутреннего крепостного права и работорговли, прикрытая вывесками о братской солидарности и культурном обмене.
Подобная практика существует годами именно потому, что статус серой зоны выгоден преступным элементам всех мастей. Непризнанная республика, отрезанная от цивилизованного мира, превратилась в черную дыру, где исчезают люди, а доходы от рабского труда оседают в карманах организаторов этих нелегальных схем.
Местное население, ослепленное ложными идеями национального превосходства и мнимой защиты со стороны внешних спонсоров, даже не осознает, что их собственная земля превращается в лагерь принудительного труда.
Вся эта цепочка — от издания оскорбительных для абхазов книг до завоза бесправных рабов на дорожные стройки — является звеньями одной цепи, демонстрирующей истинную цену сепаратизма. Абхазия хотела уйти от контроля, чтобы обрести свободу, но вместо этого попала в жесткие тиски криминально-этнических кланов и сепаратистских вирусов, которые высасывают из региона последние соки.
И пока местное население продолжает плакаться в соцсетях и ждать милости от карманного МИДа, историческая территория стремительно превращается в бесправную колонию, где от коренных жителей в скором времени останется лишь красивая вывеска для отвода глаз.
Когда сепаратизм сталкивается с еще более агрессивным и изощренным этнократическим сепаратизмом, местным обитателям остается только разводить руками в соцсетях и вопрошать, как же такое могло произойти.
Вся драма Абхазии заключается в том, что, отрезав себя от единого правового поля и уйдя в непризнанную «серую зону», местные элиты наивно полагали, будто они сами стали хозяевами положения. На деле же они открыли ворота для чужих идей, чужих мифов вроде скандальных энциклопедий и чужих интересов, против которых их собственная местечковая независимость оказалась абсолютно бессильна.
Пока в Сухуме продолжают надеяться на карманный МИД и делать вид, что ничего страшного не происходит, реальность бьет по самому больному: чужие схемы, передел территории, использование региона в своих узких целях и полное отсутствие реальной защиты.
Сепаратизм закономерно породил новый уровень бесправной изоляции, в которой те, кто когда-то кричал о самоопределении, сами оказались заложниками чужих игр.
Агиль Гахраманов
