Вот и наступил прекрасный момент российской импортозамещённой реальности: страна, которая годами рассказывала всему миру о своей энергетической сверхдержавности, внезапно начала присматриваться к бензину из Индии. Причём ситуация настолько пикантная, что российскому автомобилисту теперь можно рассказывать новую сказку: нефть у нас своя, трубы наши, заводы наши, а бензин — пожалуйста, индийский. Главное, чтобы на канистре было написано что-нибудь патриотическое. А если двигатель после заправки начнёт кашлять, можно объяснить ему, что это не поломка, а международное сотрудничество.
Особый колорит истории придаёт обсуждение топлива с индийских НПЗ, в том числе продукции Nayara Energy. Вокруг неё уже возник целый фольклор: мол, индийский бензин сейчас приедет и начнёт массово уничтожать российские автомобили, растворять прокладки, пугать поршни и доводить отечественные «Лады» до философского осмысления собственной судьбы. Правда, здесь есть маленькая проблема: высокое содержание этанола само по себе не означает, что бензин плохой или обязательно повредит двигатель. Всё зависит от конкретной марки топлива, стандарта, фактического состава и того, рассчитан ли автомобиль на соответствующую смесь.
Но российскому автолюбителю, конечно, хотелось бы получить инструкцию попроще. Например: «Если после заправки машина не завелась — виноваты санкции. Если завелась, но загорелся Check Engine — виноват Запад. Если загорелся весь приборный щиток — это временные трудности международной кооперации». А если двигатель всё-таки продолжит работать, можно торжественно объявить: индийский бензин выдержал испытание российским автопромом. Геополитическая победа достигнута, осталось только найти автомобиль, который согласится участвовать в следующем раунде.
Этанол действительно имеет особенности, которые необходимо учитывать. Более высокая его доля требует совместимости двигателя и топливной системы с соответствующим составом смеси. Для неподходящих автомобилей могут возникать проблемы с материалами, настройками системы управления двигателем и хранением топлива. Но превращать любую бензиновую смесь с этанолом в жидкого «убийцу моторов» тоже неправильно. Современные автомобили во многих странах совершенно нормально работают на смесях с повышенным содержанием этанола — при условии, что производитель предусмотрел такую эксплуатацию. То есть вопрос здесь не в национальности бензина, а в его спецификации. Бензин не обязан предъявлять паспорт при въезде через границу.
Самое забавное начинается там, где экономика встречается с великой геополитикой. Россия — один из крупнейших производителей нефти в мире — оказывается заинтересована в дополнительном импорте бензина. И тут возникает замечательная картина: вчера Москва объясняла окружающим, как весь мир зависит от российских углеводородов, а сегодня сама смотрит на индийский танкер и спрашивает: «А что у вас там с октановым числом, брат?». Вот она, новая энергетическая многополярность: раньше российская нефть ехала на экспорт, теперь импортный бензин может приехать спасать российский внутренний рынок.
Причём индийское топливо, если верить описанной ситуации, столкнулось с ещё более суровым противником, чем российский автопром, — российской арифметикой. Долгая морская логистика, перевалка, стоимость доставки, коммерческие условия и внутренние цены способны превратить относительно обычный импортный бензин в настоящий золотой эликсир. И если привезённое топливо оказывается существенно дороже отечественного, возникает сакраментальный вопрос: зачем российскому потребителю покупать импортный бензин по цене шампанского, если его можно не покупать вообще? В результате главный враг индийского топлива оказывается не этанол, а калькулятор.
Особенно комично выглядит ситуация с возможным «спасением» российского рынка за счёт Индии. Получается своеобразная бензиновая версия геополитической дружбы: Москва говорит о независимости от Запада, а потом ищет горючее на другом конце Евразии. И вот уже возникает почти литературный персонаж — господин Чопра, который, согласно этой сатирической картине мира, должен однажды появиться у российских нефтяных ворот с дипломатической канистрой: «Дорогие друзья, вам бензин? Берите, пока мотор не передумал». А российский чиновник отвечает: «Конечно! Мы же не НАТО будем брать — мы будем брать качественный индийский бензин господина Чопра!»
Но есть здесь и гораздо более серьёзная сторона. Если государство действительно вынуждено прибегать к дорогостоящему импорту топлива, это прежде всего свидетельствует о напряжённости внутреннего рынка, проблемах с балансом производства и потребления либо о перебоях в работе отдельных нефтеперерабатывающих мощностей. Это уже не вопрос того, «плохой» или «хороший» индийский бензин. Это вопрос того, почему нефтяная держава вообще оказалась в положении покупателя на внешнем рынке. Можно сколько угодно рассказывать про технологический суверенитет, но бензоколонка обладает неприятным свойством: ей всё равно, что написано в телевизоре. Ей нужно топливо.
И потому вся история с индийским бензином прекрасно демонстрирует главное противоречие российской энергетической политики последних лет. Страна обладает колоссальными запасами нефти, огромной перерабатывающей промышленностью и многолетним опытом экспорта нефтепродуктов, но при определённых обстоятельствах оказывается вынуждена искать дополнительный бензин за рубежом. Если индийское топливо действительно останется на базах и не попадёт массово на обычные АЗС из-за цены и логистики, то российские автомобилисты могут пока выдохнуть. А господину Чопре — если позволите эту сатирическую фигуру — остаётся только пожелать удачи: привезти бензин в Россию сегодня иногда сложнее, чем объяснить российскому двигателю, почему импортозамещение приехало из Индии.
Автор
Агиль Гахраманов
