Все граждане должны иметь равные возможности для получения высшего образования. А значит, они должны быть и у тех, кто отбывает наказание. В ежегодном докладе уполномоченного по правам человека (омбудсмена) в Азербайджане предлагается разработать механизм по обеспечению участия лиц, отбывающих наказание в пенитенциарных учреждениях, во вступительных экзаменах в вузы. В документе предлагается разработать механизм по обеспечению участия лиц, отбывающих наказание, во вступительных экзаменах и внести в связи с этим дополнение в “Кодекс об исполнении наказаний Азербайджанской Республики”.

О том, почему у заключенных в стране до сих пор нет доступа к высшему образованию и что нужно для исправления ситуации # рассказал глава правозащитного центра Азербайджана Эльдар Зейналов.

— Действительно, странно, что в Азербайджане заключенные не могут получить высшее образование. Во всем мире образование считается одним из главных средств перевоспитания осужденных, особенно молодых. В нашем национальном Кодексе по исполнению наказаний (КИН) в числе основных средств исправления осужденных первоначально, наряду с общим образованием и профессиональной подготовкой, упоминалось и профессиональное образование. По смыслу, под последним подразумевалось образование с целью получения профессии, то есть не только среднее, но и высшее специальное. Не все же специальности получают около станка.

Статья 42 Конституции гласит, что «каждый гражданин обладает правом на получение образования» и что «государство гарантирует продолжение образования для талантливых лиц независимо от их материального положения». А раз «каждый», значит, и осужденный. И это уже проблема государства, как обеспечить осуществление этого права в тюремных условиях.

Но стоило одному из пожизненных заключенных (Намику Велиеву) в 2003 г. поднять вопрос о продолжении своего прерванного арестом образования с помощью дистанционного образования в университете «Хазар», как среди пенитенциарных сотрудников возникла паника. Дело в 2004-2005 гг. рассматривалось в трех инстанциях национальных судов, который поддержал тюремную администрацию. Молодому заключенному отказали в праве на получение высшего образования, хотя это и нарушало 8 международных договоров, ратифицированных Азербайджаном, включая ст.2 Дополнительного Протокола к Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Ссылка на то, что, согласно ст. 151 Конституции в подобных ситуациях международные договоры имеют приоритет над национальными нормами права (исключая Конституцию) была судами проигнорирована.

А в 2010 году, на всякий случай, выражение «профессиональное образование» в КИН вообще было заменено более узким «начальным профессионально-специальным образованием». На этом дорога к высшему образованию заключенным была перекрыта.

— Что мешает исправить ситуацию?

– Мешает в основном распространенное в обществе отношение к заключенному исключительно как к зверю в клетке, рабочей скотине или вещи в камере хранения.

Первое подразумевает максимально долгую изоляцию его от общества, что отрицает его полезность после освобождения и необходимость развития его личности через высшее образование. А то ведь с дипломом о высшем образовании, не приведи Господь, на воле он «выбьется в люди», создаст конкуренцию законопослушным людям.

Второе, наоборот, воспринимает заключенного как узаконенного раба, который по своему статусу не достоин той работы, на которую он мог бы претендовать по своему образовательному уровню. Примером может служить ГУЛАГ, где профессоров посылали на лесоповал, и нацистские лагеря с их идеей «уничтожения работой».

В третьем, самом внешне безобидном варианте, когда заключенный сидит в колонии или тюрьме совсем без работы, он воспринимается как вещь, которую сдали на хранение на определенный приговором срок. И если он по окончанию срока «хранения» вышел живым и физически здоровым, то задача считается выполненной. Но при этом игнорируется, что человек за это время морально деградирует, теряя трудовые навыки, не развиваясь и становясь иждивенцем государства и своих родственников.

Исправить это можно как просвещением персонала, включая тренинги с помощью европейских специалистов и стажировки в Европе, так и изменением законодательства и практики в области получения образования в условиях заключения. Ведь участие во вступительных экзаменах в вузы — только часть проблемы, причем самая малая.

Кто будет оплачивать образование, если заключенный по результатам вступительных экзаменов не попадет на бесплатное обучение? Как заключенные будут слушать лекции? Откуда возьмут учебные пособия? Как будут сдавать контрольные задания и экзамены? Обеспечат ли преподавателям доступ в режимные учреждения, которыми являются тюрьмы и колонии? Обеспечат ли доступ к интернету? Разрешат ли держать в камере более 10 книг и журналов? Все эти вопросы пенитенциарной системой с работниками образования даже не обсуждаются. Какие-то собственные инициативы со стороны тюремного ведомства не озвучиваются. Так что инициативу омбудсмена можно только приветствовать.

– Должны ли и пожизненно осужденные иметь право на получение высшего образования, и если да, как они смогут применить диплом?

– Помню, как в суде, где рассматривался иск пожизненника Велиева о получении высшего образования, и один из судей озвучил похожий вопрос. На что я со ссылками на наше законодательство напомнил, что у пожизненников есть право быть помилованными Президентом после отбытия 10 лет своего пожизненного срока, и быть освобожденными решением суда полностью или условно через 25 лет. Парню в момент ареста было 19 лет, и отбыв наказание 25 лет, он может выйти в 44 года на свободу и быть полезным обществу.

В статье 104.6 КИН говорится о том, что пожизненным заключенным «создаются условия для самообразования, не противоречащие порядку и условиям исполнения и отбывания наказания». Собственно, заочно, самостоятельно получаемое образование вне образовательного учреждения, таким случаем и является. А преподаватели, посещающие заключенного для приема экзаменов, с полным основанием могут считаться «лицами, оказывающими положительное воздействие» на заключенного, для встреч с которыми «администрацией учреждения создаются условия» (ст. 81.4 КИН).

К сожалению, желание парня бороться с деградацией своего интеллекта, доказать делом, что он отрекся от преступных идей, готовится быть полезным обществу, услышано судом не было. А ведь долгое пребывание в четырех стенах без осмысленной деятельности — будет ли это тюрьма, детский дом, самоизоляция во время пандемии — отупляет.

Помните, у Стивена Кинга в «Побеге из Шоушенка»: «Эти стены плохо действуют на людей. Сначала ты их ненавидишь, потом — привыкаешь, а затем ты от них зависишь. Вот что такое тюремный человек». В английском языке этот феномен называется «призонизацией» (от prison – тюрьма) или «институционализацией».

Лишая заключенных образования и труда, тюремная система делает из него закоренелого преступника. Об этом говорит и неформальная статистика: в советское время за решетку возвращались треть освобожденных, в наше время — вдвое больше.

— Много ли заключенных хотят получить высшее образование?

– Если заключенный еще не стал «тюремным человеком», то он всегда хочет разнообразия в монотонной тюремной жизни. Кто-то читает, кто-то занимается спортом, кто-то заканчивает там школу или учится в профтехучилище. А высшее образование является мечтой многих даже на свободе, которая в тюрьме тем более кажется чем-то недостижимым.

Если высшее образование за решеткой станет реальностью, то к нему потянутся многие из тех, кто до ареста не имел возможности учиться или у кого арест прервал образование. На свободе получению образования мешали бедность, плохая компания, соблазны. А в тюрьме студент-заочник будет иметь жилье, питание, медицинское обслуживание и много свободного времени для учебы.

И разве, глядя на успешного студента, не подтянутся и его товарищи по заключению, которые сейчас считают себя отбросами общества? А это уже будет шансом и для общества избежать призонизации своих оступившихся сограждан.

(Пока оценок нет)