В Вашингтоне снова вспомнили о «Маршруте Трампа». Госсекретарь США Марко Рубио, поздравляя Армению с днём независимости, подтвердил поддержку TRIPP — проекта, который администрация Дональда Трампа пытается превратить в одну из главных геополитических и экономических конструкций нового Южного Кавказа.
Рубио говорит об «историческом прогрессе», экономической взаимосвязанности, американских инвестициях и новых возможностях для региона. Звучит внушительно. Есть только одна проблема: транспортные маршруты обычно строятся не из дипломатических поздравлений.
Если убрать протокольную риторику и посмотреть на карту, становится очевидно: без Азербайджана TRIPP не станет полноценным маршрутом. Сам министр иностранных дел Азербайджана Джейхун Байрамов заявил, что реализовать проект без участия Баку невозможно. При этом физические работы на армянском участке, по его словам, ожидаются с 2027 года.
На этом фоне особенно примечательна разница в темпах. В совместном заявлении США, Армении и Азербайджана от 10 августа отмечается, что Баку почти завершил автомобильную и железнодорожную инфраструктуру, необходимую для подключения к TRIPP. На армянской территории в это время продолжаются инженерные изыскания.
Для Азербайджана смысл проекта достаточно конкретен: обеспечить транспортную связь между основной территорией страны и Нахчываном через Армению и встроить этот маршрут в более широкую систему Срединного коридора. Поэтому для Баку важны не столько громкие формулировки, сколько условия, при которых маршрут действительно сможет работать.
После вашингтонских договорённостей Азербайджан уже продемонстрировал практическую готовность к региональной разблокировке. В совместном заявлении трёх стран говорится, что Баку снял транзитные ограничения в отношении Армении. За год через территорию Азербайджана было перевезено почти 60 тысяч тонн грузов в Армению и обратно, а также поставлено 20 тысяч тонн нефтепродуктов.
На этом азербайджанский аргумент заканчивается — дальше начинается проблема самого TRIPP. Юридическая часть процесса в Армении действительно продвигается. В июле армянское правительство одобрило законопроект о ратификации соглашения с США по TRIPP, а в сентябре Конституционный суд Армении признал предусмотренные соглашением обязательства соответствующими Конституции.
Но юридическое оформление — лишь предварительное условие. После него остаётся гораздо менее эффектная работа: проектирование, финансирование, строительство и запуск. Именно здесь проявляется разница между политическим проектом и транспортным.
Вашингтон может объявить о стратегической инициативе. Парламент может принять закон. Дипломаты могут говорить о «мире и процветании». Но инвестор всё равно спросит, когда появится дорога и сколько будет стоить перевозка груза по ней.
С американской стороны финансовая составляющая проекта также получила конкретные очертания. В январе Вашингтон выделил $201 млн Trans-Caspian Enterprise Fund для привлечения частных инвестиций в Транскаспийский торговый маршрут, а в июле увеличил объём финансирования до $402 млн.
Однако было бы неправильно считать эти $402 млн прямым бюджетом на строительство TRIPP. Фонд предназначен для поддержки частного сектора и инвестиционных проектов, связанных со Срединным коридором. Вопрос о полной стоимости самого TRIPP и конкретных источниках финансирования его строительства по-прежнему остаётся открытым.
Иными словами, Вашингтон уже выделил серьёзные средства на экономическую экосистему вокруг Срединного коридора, но это ещё не означает, что $402 млн лежат отдельной строкой на строительство армянского участка TRIPP. Между политическим обещанием, инвестиционным фондом и реально профинансированной железной дорогой остаётся существенная дистанция.
Есть и ещё один фактор, способный серьёзно повлиять на судьбу проекта, — Иран. Нестабильность вокруг Ирана одновременно увеличивает значение альтернативных сухопутных маршрутов и повышает риски для инфраструктуры Южного Кавказа. Чем менее предсказуемы традиционные направления, тем привлекательнее новые логистические цепочки. Но инвестор при этом требует дополнительных гарантий безопасности. Для TRIPP это особенно чувствительно из-за расположения Сюника у иранской границы. Поэтому война вокруг Ирана может сыграть двойную роль. Она способна повысить стратегическую ценность маршрута, но одновременно сделать его строительство и страхование дороже и сложнее.
Есть и более фундаментальный вопрос. TRIPP часто преподносится как американо-армянский проект. Но его экономическая логика значительно шире. Он имеет смысл только в том случае, если армянский участок соединится с азербайджанской инфраструктурой, а затем с транспортными сетями Нахчывана, Турции и Срединного коридора.
И здесь возникает главный вопрос к срокам. Байрамов говорит о начале физических работ в 2027 году. Ранее звучали планы завершения строительства к 2028-му. Если старт действительно произойдёт только в следующем году, столь короткий срок потребует высокой скорости проектирования, финансирования и строительства. А значит, американским и армянским властям придётся перейти от дипломатической лексики к календарю.
Не «исторический прогресс», а дата начала работ. Не «новые возможности», а объём инвестиций. Не «экономическая взаимосвязанность», а количество поездов и грузовиков. Не «мир и процветание», а конкретные правила пересечения границы. Именно эти показатели в конечном счёте определят судьбу TRIPP.
Пока проект существует одновременно в двух измерениях. В политическом — он уже стал символом американского возвращения на Южный Кавказ и нового курса Еревана. В инфраструктурном — он всё ещё находится в процессе подготовки.
Для Баку ситуация выглядит несколько иначе. Азербайджану не требуется дополнительная политическая упаковка транспортной связи с Нахчываном: это конкретная инфраструктурная и экономическая задача. Поэтому главный интерес заключается в том, чтобы будущий маршрут был предсказуемым, конкурентоспособным и действительно обеспечивал движение грузов.
Именно здесь Вашингтону и Еревану предстоит пройти самый сложный участок пути — уже не дипломатический. Потому что назвать маршрут можно за один день. Согласовать соглашение — за несколько месяцев. А построить железную дорогу гораздо сложнее.
Поэтому нынешнее заявление Рубио стоит воспринимать прежде всего как подтверждение того, что Вашингтон не отказывается от своей ставки. Но теперь администрации Трампа и армянскому руководству предстоит доказать гораздо более простую вещь: что политическая конструкция способна превратиться в физическую инфраструктуру.
Пока «Маршрут Трампа» существует как сочетание американской дипломатии, армянских юридических процедур, азербайджанской инфраструктурной подготовки и обещаний будущих инвестиций. Следующий этап — стройка. И только после неё станет понятно, был ли TRIPP действительно новым транспортным маршрутом или ещё одним большим геополитическим проектом, который слишком долго существовал в пресс-релизах.
Автор
Заур Нурмамедов
