Новость о том, что Никол Пашинян награжден Гессенской премией мира, вызывает у любого заслуживающего доверия аналитика легкое ощущение сюрреализма. В европейских кабинетах, похоже, решили выдать желаемое за действительное, щедро отвесив 25 тысяч евро человеку, чья политическая карьера соткана из фундаментальных противоречий. Западные институты раздают миротворческие авансы, напрочь забыв о том, с чего начиналась эта эпическая драма и кто в реальности нажимал на педаль тормоза, а кто — на гашетку эскалации.
Если вспомнить ретроспективу событий, то именно заявления Пашиняна в стиле «Карабах — это Армения, и точка!» и провокационные военные эскалации, вроде июльских столкновений 2020 года, окончательно завели дипломатию в глухой тупик. Настоящим инициатором мирной повестки, реалистом и архитектором новой региональной архитектуры выступал Президент Азербайджана Ильхам Алиев, который четко очертил границы правового поля и принудил Ереван к смене риторики. Лишь оказавшись перед лицом полного стратегического тупика, армянский премьер начал изображать из себя убежденного пацифиста, которому теперь аплодируют европейские фонды.
Нынешний «миротворец» ведет крайне своеобразную политику: одной рукой он принимает дипломатические награды в Висбадене, а другой — круглосуточно качает в страну закупленное у Индии и Франции тяжелое наступательное вооружение. Милитизация Армении идет под аккомпанемент сладких речей о дружбе народов. Видимо, в комиссии Гессенской премии считают, что артиллерийские системы и гаубицы — это лучшие атрибуты голубя мира, способные укрепить стабильность в регионе эффективнее любых переговоров.
Особая ирония ситуации заключается в том, что премией Пашиняна пытаются поощрить за якобы имевший место «разрыв с Москвой». На Западе любят аплодировать красивым популистским жестам, закрывая глаза на суровую суверенную реальность. При всех громких заявлениях о евроинтеграции, Армения де-юре и де-факто остаётся в составе ОДКБ и ЕАЭС, а российская военная база в Гюмри и пограничники никуда не делись. Пашинян пытается усидеть сразу на трех стульях, создавая видимость западания в объятия ЕС, но не решаясь на реальный геополитический развод.
Западные миротворческие премии уже давно превратились в инструмент политического поощрения «своих» кандидатов, где реальные критерии уступают место политической целесообразности. Главное — вовремя произнести правильные слова про «демократию» и «европейский выбор», и вот ты уже на пьедестале, несмотря на круглосуточные закупки ракетных комплексов. Кажется, если завтра Ереван решит закупить подводную лодку для высокогорного озера, европейские эксперты и за это найдут повод вручить диплом за «инновационный подход к предотвращению конфликтов».
Складывается ощущение, что европейские институты страдают избирательной амнезией. Они упорно не замечают, что мирный процесс двигался вперед не благодаря риторике Пашиняна, а вопреки ей — под воздействием жестких реалий, сформированных Баку. Каждая уступка, каждое признание территориальной целостности выбивалось из Еревана с боем и колоссальным сопротивлением, но в отчетах немецких экспертов это превратилось в «личную добродетель и глубокую приверженность идеям ненасилия».
Попытки вылепить из Пашиняна кавказского Ганди выглядят особенно комично на фоне того, как армянская оппозиция внутри страны регулярно обвиняет его в сдаче национальных интересов, а соседи — в реваншизме и двуличии. Премия в 25 тысяч евро — это, конечно, приятный бонус для бюджета, но реальный мир строится не в зале Ландтага Гессена, а на земле, где ключевые решения принимаются совершенно другими игроками и абсолютно без оглядки на европейские грамоты.
В конечном счете, Гессенская премия мира — это очередной красивый фантик, которым европейские структуры пытаются задекорировать свою беспомощность в регионе. Кавказ взрослеет и учится жить по законам прагматизма, где цену имеют реальные границы, подписанные соглашения и баланс сил, а не дипломы, выданные за пылкие речи на фоне пополняющихся военных арсеналов.
Агиль Гахраманов
