Участие премьер-министра Армении Никола Пашиняна в церемонии открытия VI Всемирных игр кочевников в Бишкеке на первый взгляд может показаться рядовым событием международной повестки. В Кыргызстан съехались представители 112 стран, а программа включает 42 дисциплины — от традиционной борьбы и конных состязаний до интеллектуальных игр и культурно-научных форумов. Однако в контексте новейшей истории Южного Кавказа присутствие армянской делегации на столь высоком уровне выглядит симптоматично. Сегодня участие Еревана в подобном формате воспринимается как естественное. Ещё несколько лет назад Всемирные игры кочевников занимали заметное место в армяно-азербайджанском информационном противостоянии.
До завершения карабахского конфликта в армянском официальном и медийном дискурсе активно использовалось противопоставление «автохтонных» армян тюркским народам, которых нередко представляли как пришлых. В этой конструкции данная тема служила инструментом негативной маркировки: понятие «кочевник» зачастую подавалось с отрицательным оттенком и противопоставлялось представлению об «оседлой цивилизации». Поэтому участие Азербайджана во Всемирных играх кочевников становилось поводом не столько для спортивных, сколько для историко-политических интерпретаций.
Особенно показателен в этом отношении 2016 год, когда состоялись II Всемирные игры кочевников. Министерство спорта Армении официально заявило, что страна не будет направлять делегацию, поскольку такой формат «не является традиционным» для армянских спортсменов. Вскоре выяснилось, что атлеты из Армении всё же приехали в Кыргызстан. Среди них были Сосе Баласанян и Гор Мкртчян, завоевавшие медали. Еревану пришлось объяснять их участие «личной инициативой», хотя представитель секретариата Игр сообщал о приглашениях, направленных через международные спортивные федерации.
Причина такой нервной реакции заключалась, в частности, в самом названии турнира. Попытка представить площадку как маркер «чуждости» Азербайджана сталкивалась с очевидным противоречием: сложно объявлять соревнования чуждыми или не соответствующими собственным традициям, когда спортсмены из Армении сами участвуют в них и борются за медали. Их присутствие создавало своеобразный зеркальный эффект и не позволяло интерпретировать форум исключительно как проявление «кочевой специфики» соседнего государства.
Через два года ситуация повторилась. В 2018 году армянские атлеты вновь приняли участие в Играх, а Сосе Баласанян завоевала бронзовую медаль в борьбе алыш. При этом спортивные результаты собственных представителей в армянском медиаполе освещались значительно менее активно, тогда как выступления азербайджанской сборной продолжали привлекать повышенное внимание. Возникал своеобразный информационный парадокс: успехи азербайджанских спортсменов могли использоваться для подтверждения тезисов об их «кочевом происхождении», тогда как аналогичные достижения армянских атлетов подобную схему интерпретации усложняли.
Со временем этот идеологический подход становился всё менее убедительным и по другой причине. Сами Всемирные игры кочевников постепенно превратились из регионального этноспортивного мероприятия в масштабный международный проект. После проведения Игр в Кыргызстане, Турции и Казахстане они стали восприниматься как площадка популяризации традиционных видов спорта и культурного наследия различных народов. Кочевая культура в рамках этого проекта получила совершенно иной смысл — связанный не с противопоставлением народов, а с культурным многообразием, спортивными традициями и международным взаимодействием. На этом фоне попытки использовать само понятие «кочевник» исключительно как негативный политический ярлык постепенно теряли эффективность.
Одновременно кардинально изменился и военно-политический контекст Южного Кавказа. После событий 2023 года начался новый этап прямого диалога между Баку и Ереваном. Важным этапом этого процесса стало парафирование в августе 2025 года текста соглашения об установлении мира и подписание совместной декларации в Вашингтоне. Эти шаги обозначили переход от многолетнего противостояния к поиску механизмов мирного сосуществования и практического взаимодействия.
В этом смысле Всемирные игры кочевников могут рассматриваться как своеобразный барометр происходящих в регионе изменений. Они показывают, как вслед за трансформацией политической реальности меняется и язык, которым государства воспринимают друг друга: от риторики об «автохтонах» и «пришлых» — к более прагматичному участию в общих международных форматах.
Именно поэтому участие Никола Пашиняна в открытии VI Всемирных игр кочевников имеет значение, выходящее за рамки протокольного мероприятия. Ещё недавно сам формат Игр мог становиться частью армяно-азербайджанского исторического и информационного спора. Сегодня же присутствие армянской делегации рядом с представителями Азербайджана и других стран выглядит значительно более естественным. Это не означает, что все противоречия прошлого исчезли или что политические и общественные нарративы региона полностью изменились. Однако сама динамика показывает: пространство для конфронтационных интерпретаций постепенно сужается, а международные спортивные и культурные площадки всё чаще становятся инструментом взаимодействия, а не продолжением политического противостояния.
В этом и заключается главный символический смысл нынешних Игр: то, что ещё недавно могло использоваться как повод для разделения, сегодня становится площадкой для совместного присутствия. Для Южного Кавказа, пережившего десятилетия конфликта, это само по себе является важным признаком изменения региональной атмосферы.
Автор
Заур Нурмамедов
