Саммит НАТО, открывшийся в правительственном комплексе Бештепе в Анкаре, окончательно зафиксировал исторический слом в отношениях между США и Старым Светом. Дональд Трамп прибыл на встречу лидеров альянса не в роли традиционного гаранта европейской безопасности, а в статусе жесткого глобального кредитора, готового предъявить союзникам окончательный счет за десятилетия американской военной опеки. Демонстративно подчеркнув, что его визит в Турцию состоялся во многом благодаря личным дружеским отношениям с Реджепом Тайипом Эрдоганом, Трамп перевел многостороннюю дипломатию на рельсы двусторонних сделок. Главным политическим потрясением саммита стало его откровенное признание в том, что недавнее военное столкновение США и Израиля с Ираном изначально задумывалось Белым домом не только как стратегическая операция на Ближнем Востоке, но и как масштабный тест на лояльность для европейских столиц. Тест, который ключевые игроки континентальной Европы — Италия, Франция и Германия — с треском провалили.
Прямолинейная риторика американского лидера обнажила глубинную эрозию ключевого принципа коллективной обороны. Американский президент открыто заявил журналистам в Анкаре, что Вашингтон больше не намерен мириться со стратегическим «безбилетничеством» Европы, которая охотно пользуется американским оборонным зонтиком, но уклоняется от геополитических рисков США. Комментируя отказ Рима, Парижа, Берлина и Лондона предоставить свои авиабазы и воздушное пространство для ударов по иранским ядерным и военным объектам, Трамп не скрывал своего разочарования. Его слова, транслируемые ведущими мировыми медиа, прозвучали как приговор прежней системе отношений: «Нам вообще не нужна была помощь, и в некотором смысле я просто проверял людей. Я проверял, будут ли они рядом, потому что я давно говорил, что мы им помогаем, но я не уверен, что они будут рядом с нами». Этот пассаж фактически девальвирует прежнее восприятие Пятой статьи Вашингтонского договора, превращая военно-политический блок в коммерческое предприятие, где уровень защищенности напрямую зависит от степени геополитического подчинения.
Для европейских элит, однако, позиция Трампа выглядит как попытка насильственного втягивания континента в чужую и чрезвычайно опасную войну. В аналитических докладах Брукингского института (Brookings Institution) и Международного института стратегических исследований (IISS) отмечается, что отказ европейских лидеров следовать в фарватере американской ближневосточной кампании был продиктован жестким прагматизмом и базовым инстинктом выживания. В отличие от географически изолированных Соединенных Штатов, Европа критически уязвима перед лицом любого масштабного кризиса на Ближнем Востоке. Прямое участие в конфликте с Ираном означало бы для Рима и Берлина неизбежный паралич судоходства в Ормузском проливе, мгновенный скачок цен на энергоносители, новые разрушительные удары по критической инфраструктуре и, как следствие, неконтролируемую волну миграции. Европейские лидеры пытались защитить остатки своей экономической стабильности, но в оптике Белого дома эта попытка сохранить суверенитет была расценена как слабость и предательство.
Этот разрыв между союзниками стремительно переносится и на сферу оборонно-промышленного комплекса, где Италия и Франция начали открыто саботировать навязываемую Вашингтоном схему «круговорота вооружений». Суть американской модели, вызывающей растущее раздражение в Риме, проста: европейские налогоплательщики покупают дорогое американское оружие и сжиженный природный газ, финансируя заводы в Пенсильвании и Техасе, в то время как европейские арсеналы опустошаются ради поддержки третьих стран, а сами европейцы выслушивают упреки в недостаточной лояльности. Министр обороны Италии Гвидо Крозетто ранее четко обозначил смену приоритетов, заявив, что Рим намерен перенаправить финансовые потоки в собственную индустрию и закупать европейские системы, включая зенитные ракеты Aster итало-французского производства. Таким образом, европейские деньги должны оставаться внутри ЕС. Эксперты Центра европейского политического анализа (CEPA) подчеркивают, что этот тренд на «стратегическую автономию в закупках» Трамп воспринимает как прямой удар по американским коммерческим интересам, что лишь подливает масла в огонь трансатлантического спора.
Особую остроту дискуссии в Анкаре придает очевидный фаворитизм, который Трамп проявляет по отношению к Турции, создавая новый баланс сил внутри самого альянса. Похвалив турецкий военно-промышленный комплекс и боеспособность местной армии, президент США допустил возвращение Анкары в программу производства и закупок истребителей пятого поколения F-35, из которой Турция была исключена несколько лет назад из-за покупки российских систем С-400. Этот шаг Трампа вызывает серьезную обеспокоенность не только у европейских союзников, но и у Израиля, который через свои лоббистские каналы в Вашингтоне призывал не нарушать технологический баланс сил в регионе. На все вопросы о рисках такого решения Трамп ответил своим фирменным «посмотрим», дав понять, что лояльность Эрдогана в иранском вопросе и готовность Турции играть роль мощного регионального хаба для США значат для него гораздо больше, чем традиционные союзнические обязательства перед Брюсселем или Тель-Авивом.
Главная же угроза европейской безопасности, прозвучавшая на саммите между строк, касается возможного сокращения американского военного присутствия на континенте. На прямые вопросы журналистов о том, планирует ли Белый дом продолжить вывод войск из Германии и других баз в Европе в ответ на «неблагодарность» союзников, Трамп снова ограничился уклончивым, но пугающим «посмотрим». Аналитики Атлантического совета (Atlantic Council) констатируют, что в 2026 году Европа оказалась перед экзистенциальным выбором. Модель, существовавшая со времен окончания Второй мировой войны, при которой США гарантировали военную защиту в обмен на доступ к рынку и политическую лояльность, окончательно мертва. Трамп требует полной трансформации отношений: Европа должна безоговорочно принимать американский газ, закупать американские ракеты и отправлять свои контингенты в любые горячие точки по первому требованию Вашингтона. В противном случае оборонный зонтик будет свернут.
В связи с этим фундаментальный вопрос, стоящий сегодня перед Римом, Парижем и Берлином, выходит далеко за рамки уставов НАТО. Речь идет о том, способна ли Европа оставаться равноправным стратегическим союзником Соединенных Штатов, обладающим правом на собственное мнение и защиту национальных интересов, или она неизбежно превращается в бесправного геополитического клиента, чья единственная обязанность — вовремя оплачивать счета американского ВПК и соглашаться на участие в любых, даже самых катастрофических для себя войнах.
Агиль Гахраманов
