В российском информационном пространстве, похоже, появился новый жанр политической фантастики — секретные решения, о которых почему-то первыми узнают не участники закрытых государственных совещаний, не сотрудники аппарата президента и даже не официальные представители спецслужб, а анонимные источники, Telegram-каналы и редакции, специализирующиеся на ежедневной выдаче порций военно-патриотического адреналина. На этот раз публике предложили очередную сенсацию: якобы на закрытом совещании Совета безопасности России 12 ноября силовики потребовали от Владимира Путина снять негласный запрет на физическое устранение Владимира Зеленского и высшего военно-политического руководства Украины. Причём история подаётся с таким драматизмом, будто российская государственная машина уже запустила обратный отсчёт, осталось только выбрать удобный бункер и согласовать расписание гиперзвуковых ракет.

Но самое интересное в этой истории даже не содержание предполагаемого требования, а происхождение самой информации. Давайте зададим совершенно элементарный журналистский вопрос: если речь действительно шла о заседании высшего органа безопасности государства, откуда всё это стало известно? Кто присутствовал в зале и передал содержание закрытого разговора? Кто услышал требования силовиков, запомнил формулировки, пересказал их журналистам и почему столь чувствительная информация оказалась доступна именно тем редакциям и Telegram-каналам, которые поспешили превратить её в громкую сенсацию? В опубликованном материале «Блокнота» прямо говорится о неких высокопоставленных источниках и ссылках на Telegram-каналы «Академия» и «50 оттенков Калашникова». Однако ни фамилий информаторов, ни документов, ни записей, ни независимого подтверждения содержания закрытого заседания читателю не предъявили. Получается, секретность в России работает по удивительной схеме: для общества заседание закрыто, а для анонимного информатора двери почему-то оказались распахнуты настежь.

И вот здесь необходимо обратить внимание на хронологию. В доступной публикационной цепочке первым обнаруживается материал «Блокнота» от 13 ноября в 09:59 по московскому времени. В 11:50 того же дня аналогичное сообщение появилось в Telegram-канале «Блокнот Россия 18+». Вечером его пересказывали другие каналы, в том числе «Осташко! Важное», а 14 ноября «Московский комсомолец» уже вынес эту историю в заголовок: «Табу снято: на закрытом совещании Совбеза приняли решение о ликвидации Зеленского». Обратите внимание на маленькую, но весьма существенную метаморфозу: сначала речь шла о том, что силовики якобы могли потребовать снять табу, затем появились публикации о предполагаемом требовании, а дальше в заголовках читателю уже предлагают считать решение практически состоявшимся. Из осторожного «могли потребовать» информационная машина постепенно изготовила уверенное «приняли решение». Это уже не просто передача информации, а наглядная демонстрация того, как предположение в процессе многократного пересказа приобретает видимость государственного факта.

Особенно важно разобраться и с вопросом о Маргарите Симоньян и принадлежащем её медиасистеме информационном пространстве. Нельзя автоматически приписывать ей или RT авторство этой истории: в обнаруженной первичной публикационной цепочке первым стоит именно «Блокнот», а не RT, РИА Новости или личный канал Симоньян. Но сама технология подачи прекрасно вписывается в привычную модель российской пропагандистской среды: сначала появляется эмоционально заряженный инсайд без проверяемых доказательств, затем его подхватывают близкие по тематике площадки, а после многократного повторения аудитории начинают представлять его как почти установленную реальность. И тут возникает вопрос уже не только к авторам первоначальной публикации, но и ко всем последующим ретрансляторам: кто из них действительно проверял информацию, а кто просто перепечатывал чужую сенсацию, надеясь получить дополнительные просмотры? Если у редакций имеются сведения о содержании секретного заседания, пусть покажут происхождение этих сведений. Если нет, пусть хотя бы перестанут изображать телепатию как журналистское расследование.

И теперь самое забавное. Официальная информация Кремля о совещании 12 ноября действительно существует. Владимир Путин собрал постоянных членов Совета безопасности, пригласил участников российской переговорной делегации и предложил Владимиру Мединскому доложить об итогах трёхсторонних переговоров в Абу-Даби. В опубликованном сообщении Кремля именно результаты переговоров по украинской тематике обозначены как предмет обсуждения. Ни о принятии решения об устранении Зеленского, ни о предоставлении спецслужбам соответствующей санкции публично не сообщалось. Конечно, отсутствие такого упоминания не доказывает, что подобный вопрос вообще не мог обсуждаться за закрытыми дверями. Но оно совершенно точно не даёт оснований выдавать анонимный пересказ за принятое государственное решение.

Предположим даже, что эта история не утка, что действительно кто-то из силового блока выступил с подобным предложением. Тогда возникает ещё более интересный вопрос: зачем об этом немедленно рассказывать всей стране через медийные каналы? Если решение действительно относится к высшей категории государственной секретности, почему его содержание превращается в публичный сериал с предварительными анонсами, драматическими заголовками и цитатами анонимных генералов? Разве государственные решения подобного масштаба принимаются посредством информационных пробных шаров? Или в Москве теперь существует особая система управления, при которой сначала публикуется предполагаемое решение, затем общественность эмоционально готовят к его последствиям, а уже после этого выясняется, было ли вообще что-либо решено? Получается не Совет безопасности, а своеобразный совет по производству информационных ожиданий.

Особого внимания заслуживает опубликованная цитата анонимного источника о необходимости «точечного сноса бункеров и кортежей» с применением тяжёлого гиперзвукового оружия. Здесь российская пропагандистская драматургия окончательно теряет чувство меры. Гиперзвуковое оружие уже превращается в универсальную таблетку от любых политических и военных неудач. Не получается защитить порт — нужен гиперзвук. Не получается остановить беспилотники — нужен гиперзвук. Не получается добиться желаемого за столом переговоров — снова гиперзвук. Такое ощущение, что в российской военно-политической системе стратегическое планирование постепенно заменяется соревнованием по произнесению наиболее устрашающих слов. Однако ракеты не заменяют разведку, политическую стратегию, эффективную оборону и способность государства защищать собственную инфраструктуру. А громкость угрозы сама по себе не является показателем военного превосходства.

Но настоящая комедия начинается, когда открываешь комментарии под этими публикациями. На канале «Осташко! Важное» обычные пользователи совершенно открыто приветствуют предполагаемое физическое устранение украинского руководства. Одни пишут, что это следовало сделать ещё в феврале 2022 года, другие требуют уничтожить всю верхушку, третьи уже поздравляют друг друга с якобы принятым решением. Встречаются и призывы расправляться с людьми, не ограничиваясь политическими руководителями. При этом находятся и скептики, которые прямо называют происходящее информационным вбросом и задаются простым вопросом: если всё настолько очевидно и необходимо, почему российское руководство только теперь якобы решило об этом заговорить? В этих комментариях видна не только радикализация части аудитории, но и глубокая усталость от многолетнего производства громких обещаний. Людям снова предлагают поверить, что где-то наверху наконец-то проснулись, собрались, потребовали и вот-вот начнут действовать.

И здесь уже невозможно не вспомнить российскую историю политических убийств и покушений. Борис Немцов был убит в феврале 2015 года возле Кремля. Журналистка Анна Политковская была застрелена в октябре 2006 года в Москве. Эти преступления расследовались, исполнители и некоторые организаторы получили приговоры, однако вопрос о полной цепочке ответственности и возможных заказчиках продолжал оставаться предметом общественных и политических споров. Мы не располагаем доказательствами, позволяющими утверждать, что конкретное решение об этих убийствах принималось лично Путиным или на заседании Совета безопасности. Но возникает вполне закономерный вопрос: если российские медиа сегодня с такой готовностью обсуждают гипотетические решения об устранении политического руководства другого государства, почему они столь редко проявляют сопоставимую настойчивость, когда речь заходит о собственных политических убийствах, расследованиях и ответственности государственных институтов? Почему для внешней аудитории у них всегда находится готовый сценарий физического устранения противников, а для внутренней истории — бесконечный архив осторожных формулировок, недосказанности и удобного забвения?

Ещё более показательно, что в современной России подобные идеи давно перестали быть исключительно предметом кулуарных разговоров. Их открыто произносят телевизионные комментаторы, отдельные политики, военные блогеры и обычные пользователи социальных сетей. Публичная риторика о физическом устранении оппонентов стала настолько привычной, что некоторые уже не видят в ней ничего необычного. Можно представить, насколько далеко зашёл этот процесс нормализации политического насилия, если под сообщением о якобы секретном решении высшего государственного органа люди не спрашивают, где доказательства и кто несёт ответственность за подобные заявления, а начинают обсуждать, кого следовало бы уничтожить следующим. Это уже не просто информационная кампания. Это показатель того, как годами формируемая пропагандистская среда приучает аудиторию воспринимать человеческую жизнь как разменную монету геополитического раздражения.

Самое унизительное для российской государственной машины заключается в том, что подобные информационные спектакли возникают на фоне вполне реальных проблем. Украинские беспилотники достигают российских промышленных и портовых объектов, оборона вынуждена приспосабливаться к новым угрозам, регионам приходится выделять огромные средства на защиту инфраструктуры. В публикации «Блокнота» фигурируют 24 миллиарда рублей, направленные Ленинградской областью на соответствующие мероприятия. И вместо обстоятельного разговора о том, почему многомиллиардные расходы не обеспечивают полной защищённости территории, публике предлагают очередную историю о том, как некие генералы якобы потребовали разрешить уничтожение Зеленского. Это чрезвычайно удобный способ переключить внимание: вместо обсуждения эффективности обороны — разговоры о гиперзвуке, вместо анализа военных просчётов — рассказы о тайных договорённостях, вместо ответственности — поиск виновных, которых якобы ещё только предстоит физически устранить.

Россия всё чаще напоминает государство, которое пытается компенсировать отсутствие убедительных политических результатов бесконечным производством угроз. Когда необходимо показать силу — включается телевизионный хор. Когда нужно объяснить очередную проблему — появляются анонимные генералы, тайные запреты и некие джентльменские соглашения. Когда аудитория начинает сомневаться — ей обещают, что настоящие решения ещё впереди. И так по кругу. Самое интересное, что даже внутри российской информационной среды уже слышны сомнения: люди не понимают, почему столь важные решения якобы принимаются только после очередной атаки, почему о них узнают через Telegram и почему за громкими обещаниями не следует понятного результата.

В этом и заключается главная политическая ирония. Государство, которое годами рассказывало окружающему миру о своей исключительной силе, теперь вынуждено демонстрировать её посредством анонимных инсайдов о секретных совещаниях. Государство, которое претендует на стратегическое превосходство, позволяет собственным информационным площадкам превращать закрытые заседания в публичные сериалы. Государство, которое требует от других уважения к своим интересам безопасности, само допускает, чтобы тема физического устранения иностранных политических руководителей становилась предметом медийного торга и общественного возбуждения.

И если эта история действительно соответствует действительности, то она говорит о серьёзной деградации политической культуры российского руководства. Если же это очередная выдумка, то возникает не менее неприятный вопрос: почему пропагандистская среда настолько охотно производит и распространяет подобные фантазии, а государственные институты не считают необходимым разъяснять обществу, где заканчиваются слухи и начинаются реальные решения? В обоих случаях результат один: доверие к официальной информации становится ещё слабее.

Российская политическая система сегодня словно застряла между двумя дверями. За одной — необходимость признать, что прежние обещания и методы не обеспечили ожидаемого результата. За другой — страх перед тем, что признание этой реальности станет ударом по всей конструкции многолетней пропаганды. Поэтому обществу снова продают секретные совещания, страшные фамилии, гиперзвуковые угрозы и обещания скорой расправы. Только вот от количества таких публикаций российские порты не становятся безопаснее, экономика не становится устойчивее, а политическое будущее не становится определённее.

Можно сколько угодно закрывать двери ситуационных центров, но невозможно бесконечно держать открытыми двери информационной истерики. И если главным достижением российской государственной машины становится способность анонимных источников рассказать журналистам о том, что якобы решили за закрытыми дверями, то это уже не демонстрация силы. Это очень дорогая, очень громкая и весьма циничная постановка, за которой всё труднее скрывать агонию стратегической безысходности.

Агиль Гахраманов 

image
(Пока оценок нет)