Цифровизация долгое время преподносилась как одно из главных достижений современного общества. Нам обещали мир без очередей, бумажных справок, бесконечных походов по кабинетам и потери времени. Достаточно смартфона, нескольких нажатий на экран — и любая проблема решена. Но за красивой картиной технологического прогресса постепенно обнаруживается другая реальность: миллионы пожилых людей оказываются в мире, который стремительно меняется без их участия. И самое неприятное заключается в том, что общество всё чаще воспринимает их затруднения не как проблему собственной организации, а как личную неспособность человека приспособиться к новой эпохе.
Представим обычного пенсионера, который всю жизнь работал, воспитывал детей, платил налоги, строил дома, учил других, создавал предприятия и обеспечивал благополучие семьи. Он привык самостоятельно решать бытовые вопросы, ходить в поликлинику, оплачивать коммунальные услуги, обращаться в банк и получать необходимые документы. Но сегодня, чтобы выполнить элементарную процедуру, ему предлагают скачать приложение, зарегистрироваться, подтвердить личность, придумать пароль, получить код из SMS, разобраться в интерфейсе и не перепутать десятки похожих функций. Если что-то не получилось, виноватым почему-то оказывается сам человек. Получается странная картина: общество, которое обязано облегчать жизнь своим гражданам, постепенно заставляет их доказывать собственную способность пользоваться его услугами.
Особенно тревожно, когда цифровой барьер возникает в медицине. Человеку, которому необходимо попасть к кардиологу, эндокринологу или терапевту, предлагают сначала разобраться с электронной записью. У него может быть обычный телефон, плохое зрение, дрожащие руки, забытый пароль или отсутствие доступа к интернету. Но заболевание не интересуется техническими возможностями пациента. Давление не станет ниже оттого, что приложение зависло, а хроническая болезнь не будет ждать, пока пожилой человек освоит очередное обновление программного обеспечения. Медицина должна начинаться с потребности пациента, а не с проверки его цифровой грамотности. Электронная запись может быть прекрасным дополнением, но она не должна превращаться в единственную дверь к врачу.
Не менее показательная ситуация складывается в банковской сфере. Финансовые учреждения активно сокращают традиционные кассы и отделения, переводя клиентов на мобильные приложения и терминалы. Для молодого поколения это действительно удобно, но пожилой человек зачастую воспринимает подобные изменения совершенно иначе. Он хочет увидеть сотрудника, задать вопрос, получить объяснение и убедиться, что его деньги находятся в безопасности. Вместо этого ему предлагают самостоятельно выполнять операции на экране, где одно неверное нажатие может привести к нежелательному переводу или блокировке карты. Человек, который десятилетиями самостоятельно распоряжался своими заработанными деньгами, вдруг вынужден просить детей или посторонних людей помочь ему оплатить коммунальные услуги. Это уже не просто технологическое неудобство, а потеря части бытовой самостоятельности и человеческого достоинства.
Отдельная история — телефонные и интернет-мошенники, которые прекрасно понимают психологию пожилых людей. Звонки якобы от банковских сотрудников, сообщения о блокировке счетов, предложения защитить накопления, просьбы назвать код подтверждения — всё это давно превратилось в индустрию обмана. Причём жертвами становятся не только доверчивые люди, но и те, кто просто не понимает, как устроены современные цифровые механизмы. Когда человек боится потерять пенсию, накопленную за десятилетия, он может поверить голосу, который представляется сотрудником финансовой организации или государственной структуры. И здесь недостаточно просто призывать пенсионеров быть осторожными. Необходимо создавать такую систему защиты, в которой безопасность не зависит исключительно от способности пожилого человека распознать профессионально подготовленного мошенника.
Государственные услуги тоже постепенно переходят на язык приложений, порталов и электронных кабинетов. Получение справки, оформление пособия, проверка документов, подача заявления — всё чаще сопровождаются рекомендацией воспользоваться интернетом. Цифровые платформы действительно способны сократить бюрократию и сделать государственное управление эффективнее. Однако государство существует не для того, чтобы обслуживать только технически подготовленную часть населения. Пенсионер, не умеющий пользоваться электронным порталом, не становится от этого менее полноправным гражданином. Его право на социальную поддержку, пенсию, медицинское обслуживание и получение документов не может зависеть от наличия современного смартфона. Если государственная услуга необходима человеку, обязанность государства — обеспечить реальную возможность её получить.
Особенно заметна эта проблема за пределами крупных городов. В небольших населённых пунктах и сельской местности пожилые люди часто сталкиваются одновременно с несколькими препятствиями: слабым интернетом, отсутствием банковских отделений, ограниченным количеством медицинских специалистов и значительным расстоянием до административных учреждений. В таких условиях цифровизация без соответствующей инфраструктуры превращается в красивую статистику, которая мало говорит о реальной доступности услуг. Можно сколько угодно отчитываться о количестве электронных операций, внедрённых платформах и новых приложениях, но если пожилой житель отдалённого села не может самостоятельно записаться к врачу или получить необходимую справку, эффективность этой системы для него остаётся весьма условной.
Есть и ещё одна сторона проблемы, о которой говорят значительно реже. Цифровая изоляция усиливает одиночество. Когда пожилой человек перестаёт понимать, как устроены привычные бытовые процессы, он всё чаще зависит от родственников. Не может самостоятельно заказать лекарство, проверить банковский счёт, купить билет, оплатить услугу или записаться на приём. Даже обычный вопрос, который раньше решался одним посещением учреждения, превращается в необходимость ждать, пока освободится сын, дочь или внук. Для семей, где дети живут в другом городе или за границей, это становится дополнительным испытанием. А для одиноких пенсионеров подобная зависимость может означать фактическое ограничение доступа к целому ряду повседневных услуг.
При этом было бы несправедливо утверждать, что пожилые люди не способны осваивать технологии. Способны, и многие успешно пользуются смартфонами, видеосвязью, электронными платежами и социальными сетями. Но нельзя требовать одинаковой скорости адаптации от человека, которому 25 лет, и человека, которому 75. Цифровая грамотность должна развиваться через доступное обучение, а не через унижение и раздражение. В библиотеках, центрах обслуживания, поликлиниках и домах культуры можно организовать бесплатные занятия, где пенсионерам будут объяснять основы безопасного использования смартфонов, банковских приложений и государственных порталов. Причём задача таких занятий должна заключаться не в том, чтобы кто-то постоянно выполнял операции за пожилого человека, а в том, чтобы вернуть ему самостоятельность.
В этой ситуации многое зависит и от отношения молодого поколения. Иногда достаточно посмотреть, с каким нетерпением взрослые дети объясняют родителям, как открыть приложение или найти нужную функцию. Фраза «Ну это же элементарно, сколько можно объяснять?» может показаться безобидной, но для пожилого человека она становится напоминанием о собственной беспомощности. Мы забываем, что нынешние пенсионеры не родились в цифровом мире. Они осваивали совершенно другие технологии, другие профессии и другие правила жизни. Они не обязаны были заранее готовиться к тому, что однажды для получения обычной справки понадобится смартфон. И если сегодня мы хотим видеть рядом с собой активных, самостоятельных и уверенных пожилых людей, начинать необходимо не с требований к ним, а с терпения и уважения.
Азербайджану, как и другим государствам, важно оценивать цифровую трансформацию не только по количеству электронных услуг и скорости обработки заявлений, но и по тому, насколько доступными эти услуги остаются для разных поколений. Электронные платформы должны развиваться параллельно с сохранением человеческого обслуживания, особенно в медицине, банковской сфере и социальных учреждениях. Необходимы понятные интерфейсы, крупный шрифт, доступная телефонная поддержка с реальными операторами, специальные консультационные окна и возможность получить услугу без обязательного использования смартфона. Потому что современность определяется не тем, насколько быстро государство избавляется от бумажных документов, а тем, насколько внимательно оно относится к человеку, которому эти документы необходимы.
Самое большое противоречие цифровой эпохи заключается в том, что технологии, созданные для облегчения человеческой жизни, иногда начинают диктовать человеку условия существования. Мы научились переводить деньги за секунды, получать документы не выходя из дома и общаться через тысячи километров, но при этом рискуем забыть о тех, кому необходим обычный разговор с сотрудником, помощь за стойкой обслуживания или возможность прийти в привычное учреждение. Старость не должна становиться наказанием за отсутствие цифровых навыков. И общество, которое сегодня заставляет пожилых людей приспосабливаться к каждому новому приложению, должно помнить простую вещь: однажды это поколение молодых пользователей тоже окажется в возрасте, когда привычный мир снова изменится. Вопрос лишь в том, встретит ли их тогда общество с уважением или предложит очередное обновление, с которым они должны справиться самостоятельно.
Агиль Гахраманов




















