Премьер-министр Армении Никол Пашинян сделал одно из самых жестких за последнее время заявлений по вопросу эксплуатации Южно-Кавказской железной дороги (ЮКЖД) — компании, находящейся с 2008 года в концессионном управлении РЖД.
По его словам, Армения должна иметь возможность использовать железнодорожную инфраструктуру по своему усмотрению, а вопрос концессии предпочтительно решить путем переговоров, но при необходимости — и в международном арбитраже. Одновременно прозвучала куда более конкретная цифра: Ереван рассматривает возможность предъявления России финансовых требований в размере около 2 миллиардов долларов в год за пользование магистралью.
Само появление такой суммы в публичном поле указывает на то, что переговорный процесс, если он действительно велся, не принес желаемого результата, и Ереван решил перевести обсуждение из закрытого формата в публичную плоскость. Показательно и то, что, по признанию самого Пашиняна, эта тема не поднималась даже в его недавнем телефонном разговоре с Владимиром Путиным. Это дает основание полагать, что заявление адресовано не столько Москве напрямую, сколько внутренней аудитории и внешним партнерам Армении.
Логика Еревана строится на простом тезисе: инфраструктура принадлежит армянскому государству, тогда как концессионер лишь управляет ею, а значит, окончательное решение о принципах эксплуатации должно оставаться за собственником. Это не первая попытка пересмотра условий соглашения 2008 года. Еще в феврале Пашинян допускал возможность передачи концессионных прав третьей стороне, дружественной обеим странам (называя среди потенциальных участников Казахстан, ОАЭ и Катар). Если тогда подобные заявления выглядели скорее как зондирование почвы, то нынешние слова об арбитраже и конкретной сумме претензий свидетельствуют о переходе к более жесткой переговорной позиции.
При этом открытым остается вопрос о юридических перспективах подобных требований. Неясно, предусматривает ли само концессионное соглашение возможность обращения в международный арбитраж и какие именно механизмы урегулирования споров в нем закреплены. Именно эти положения во многом определят, насколько реалистичен сценарий судебного разбирательства.
Российская реакция последовала незамедлительно и была ожидаемо жесткой. В Госдуме слова армянского премьера о возможных финансовых претензиях назвали деструктивным шагом, способным негативно сказаться на двусторонних отношениях. По мнению депутата Алексея Чепы, подобная риторика свидетельствует прежде всего о внутренних проблемах самой Армении. Формулировка о «дружеском урегулировании» воспринимается российской стороной не как компромиссный жест, а как попытка пересмотра ранее достигнутых договоренностей. Концессионное соглашение было заключено сроком на 30 лет с возможностью продления еще на десять, и с точки зрения Москвы изменение его условий в одностороннем порядке противоречит самой логике договора.
Важен и экономический аспект. Если речь действительно идет о сумме порядка 2 миллиардов долларов ежегодно, то она многократно превышает финансовые показатели самой ЮКЖД и выглядит скорее как инструмент усиления переговорной позиции, чем как реалистичная оценка стоимости эксплуатации инфраструктуры. В этом смысле озвученная цифра выполняет рычаговую, политическую функцию, задавая новую планку для дальнейшего диалога.
За этой историей просматривается более широкий контекст армяно-российских отношений, которые в последние годы постепенно охлаждаются по целому ряду направлений — от вопросов безопасности до экономического сотрудничества. На этом фоне железная дорога приобретает значение, выходящее далеко за рамки хозяйственного спора. Она остается одним из наиболее заметных символов российского экономического присутствия в Армении, а потому дискуссия вокруг концессии неизбежно воспринимается как элемент более масштабного пересмотра характера отношений между двумя странами.
Дополнительный контекст создают и отношения Еревана с Евросоюзом, который последовательно выступает за сокращение зависимости Армении от российских экономических и институциональных механизмов. Хотя напрямую связывать позицию Брюсселя с нынешним спором вокруг ЮКЖД было бы преждевременно, сам конфликт объективно укладывается в общую тенденцию диверсификации внешнеэкономических и политических связей Армении.
Есть у этой истории и внутриполитическое измерение. Как отмечает сам Пашинян, тема концессии и тарифной политики активно используется армянской оппозицией. В этих условиях появление конкретной суммы возможного иска можно рассматривать как попытку продемонстрировать, что правительство не намерено сохранять статус-кво и готово добиваться пересмотра невыгодных для государства условий. Угроза обращения в международный арбитраж здесь выглядит скорее инструментом давления, чем предпочтительным сценарием. Судебное разбирательство неизбежно окажется длительным, дорогостоящим и с труднопрогнозируемым результатом, тогда как само публичное обозначение претензий уже меняет характер диалога.
За развитием ситуации внимательно наблюдают и соседи Армении. Для Азербайджана спор вокруг ЮКЖД сам по себе не имеет непосредственного экономического значения, однако становится еще одним индикатором сокращения российского влияния в регионе. Для Турции, последовательно выступающей за развитие новых транспортных маршрутов, ослабление российских позиций в управлении армянской инфраструктурой также может открыть дополнительные возможности в случае нормализации армяно-турецких отношений. Иран, напротив, заинтересован в устойчивой работе транспортной сети Армении как элемента коридора «Север — Юг» и вряд ли приветствует затяжной конфликт вокруг ключевой магистрали страны.
Дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от готовности сторон к компромиссу. Для России добровольный пересмотр условий концессии означал бы создание прецедента, способного повлиять и на другие инфраструктурные проекты с российским участием на постсоветском пространстве. Отказ же обсуждать изменение условий договора чреват дальнейшим ухудшением отношений с Ереваном. Независимо от того, дойдет ли дело до арбитража, сама публичная постановка вопроса свидетельствует: прежняя модель армяно-российского экономического взаимодействия перестает восприниматься в Армении как незыблемая. Именно это обстоятельство и станет главным долгосрочным последствием нынешнего конфликта.
Автор
Заур Нурмамедов
