Заявления армянского премьера Никола Пашиняна о новой Конституции, прозвучавшие 18 ноября в парламенте, свидетельствуют о том, что конституционная реформа становится одним из центральных элементов его политической стратегии. Речь идет уже не просто об изменении Основного закона, а о попытке пересмотреть идеологические основы армянской государственности, окончательно дистанцироваться от политического наследия карабахского конфликта и закрепить новую модель отношений с соседними странами. При этом внутренняя повестка Еревана все отчетливее пересекается с ключевым требованием Баку на пути к окончательному оформлению мира.
Отвечая на обвинения оппозиции в том, что новая Конституция готовится по требованию Азербайджана, Пашинян заявил, что повестка конституционной реформы была сформирована еще восемь лет назад и нынешняя власть лишь реализует собственную программу. Одновременно он подверг действующий Основной закон жесткой критике, назвав его Конституцией олигархии, коррумпированной судебной системы и государственного устройства, не учитывающего реальную роль народа как источника власти.
Эти заявления важны не только с точки зрения полемики с оппонентами. Пашинян стремится объединить под одной реформой две задачи: демонтаж институционального наследия прежних властей и изменение внешнеполитической философии государства. Таким образом, новая Конституция должна стать одновременно инструментом внутреннего переустройства и юридическим символом перехода Армении к другой модели государственности.
Главное идеологическое содержание этой модели премьер связывает с концепцией «Реальной Армении». Ее смысл заключается в том, чтобы государственная политика исходила из интересов существующей Республики Армения, ее международно признанной территории, безопасности и экономического развития, а не из исторических территориальных представлений и проектов, способных воспроизводить конфликт с соседями.
По существу, Пашинян предлагает армянскому обществу пересмотреть сложившуюся после обретения независимости систему политических координат. На протяжении десятилетий карабахский вопрос был не просто одним из направлений внешней политики Армении. Он во многом определял содержание национальной идентичности, представления о безопасности, политическую легитимность элит и характер отношений с Азербайджаном. После поражения Армении во Второй Карабахской войне и восстановления контроля Баку над всей территорией Карабахского региона эта модель оказалась в глубоком кризисе, однако ее общественное и политическое влияние сохраняется.
Именно с этим наследием Пашинян пытается разорвать политическую связь. Его принципиальная позиция заключается в том, что Республика Армения не должна становиться инструментом реализации исторических проектов, не имеющих отношения к ее нынешним государственным границам и возможностям. Отказ от ссылки на Декларацию независимости 1990 года в преамбуле новой Конституции в этой логике приобретает символическое значение: речь идет не об отмене самой Декларации, а об отказе закреплять ее в качестве идейной основы нового Основного закона.
Здесь находится и главный узел противоречий между Ереваном и Баку. Азербайджан обращает внимание на то, что преамбула действующей Конституции Армении содержит ссылку на Декларацию независимости, в которой, в свою очередь, упоминается совместное решение Верховного Совета Армянской ССР и Национального совета Нагорного Карабаха от 1 декабря 1989 года. Баку вполне справедливо рассматривает эту правовую и политическую взаимосвязь как сохранение территориальных претензий к Азербайджану и считает устранение соответствующих противоречий необходимым условием окончательного подписания мирного соглашения.
Армянская сторона придерживается иной юридической позиции. Пашинян ранее ссылался на решение Конституционного суда Армении от 26 сентября 2024 года, согласно которому отсылка к Декларации независимости в преамбуле Конституции распространяется на положения, закрепленные непосредственно в статьях Основного закона. Ереван также утверждает, что действующая Конституция не содержит прямых территориальных претензий к Азербайджану.
Однако политическая проблема не исчерпывается юридической трактовкой. Даже если стороны по-разному оценивают содержание действующего документа, отсутствие взаимного доверия и сохранение спорных историко-правовых формулировок осложняют окончательное урегулирование. Поэтому новая Конституция становится не только внутренним вопросом Армении, но и одним из наиболее чувствительных факторов двустороннего мирного процесса.
В этом контексте особенно показательно стремление Пашиняна одновременно дистанцироваться от требований Баку и продемонстрировать готовность к устранению предмета разногласий. Он настаивает, что конституционная реформа не продиктована Азербайджаном, а является самостоятельным политическим решением армянского руководства. Формально эти позиции не исключают друг друга: Ереван может считать реформу собственной программной задачей, даже если ее результат совпадает с ожиданиями Баку. Но для азербайджанской стороны определяющим будет не происхождение инициативы, а конкретное содержание нового Основного закона и его соответствие принципам взаимного признания суверенитета и территориальной целостности.
При этом новая Конституция сама по себе не гарантирует окончательного мира. Она может снять одно из наиболее существенных политико-правовых препятствий, но не заменит выполнения остальных договоренностей, подписания и ратификации мирного соглашения, а также формирования устойчивых механизмов добрососедских отношений. Иными словами, конституционная реформа способна создать более благоприятную основу для мира, но не может подменить собой весь процесс нормализации.
Не менее значим внутренний политический расчет Пашиняна. Премьер фактически превращает конституционную реформу в голосование за предложенную им модель будущего страны. Он уже выражал уверенность, что при наличии убедительных ответов на вопросы общества подавляющее большинство граждан поддержит новую Конституцию на референдуме. Тем самым правительство стремится представить предстоящий плебисцит не как узкую юридическую процедуру, а как выбор между продолжением конфликтной политической логики и переходом к государственному строительству, основанному на признании существующих границ и приоритете мирного развития.
Такая постановка вопроса одновременно создает серьезные политические риски. Оппозиция получает возможность представить реформу как уступку Азербайджану и отказ от исторических национальных ориентиров. Власть, в свою очередь, может трактовать сопротивление новой Конституции как противодействие мирной повестке. В результате конституционный референдум рискует превратиться в очередное масштабное противостояние между сторонниками и противниками Пашиняна, а вопрос о содержании Основного закона окажется тесно связан с оценкой всего курса действующего правительства.
Для премьера это возможность укрепить политическую легитимность. Если новая Конституция получит поддержку граждан, Пашинян сможет представить результат как общественное одобрение не только реформы государственного устройства, но и своего курса на нормализацию отношений с Азербайджаном. Однако обратный сценарий способен серьезно осложнить реализацию его стратегии: отрицательный результат референдума поставит под сомнение способность правительства закрепить новую политическую модель и усилит позиции сил, выступающих против нынешнего курса.
Поэтому принципиальное значение будет иметь не только то, как Пашинян объясняет необходимость реформы, но и то, что именно будет записано в проекте Конституции. Армянскому обществу предстоит оценить конкретные положения о государственном устройстве, судебной системе, источниках власти, территориальной целостности и основах внешней политики. Азербайджан, со своей стороны, будет оценивать документ прежде всего с точки зрения устранения формулировок, которые Баку считает несовместимыми с окончательным мирным урегулированием.
В конечном счете Пашинян предлагает армянскому обществу новый общественный договор: отказаться от превращения исторических территориальных представлений в основу государственной политики и сосредоточиться на сохранении, укреплении и развитии существующей Республики Армения. Для него это одновременно способ преодолеть наследие прежних элит, закрепить собственную политическую концепцию и создать условия для долгосрочного мира с соседями.
Однако главный вопрос заключается в том, готово ли армянское общество принять такое переосмысление национальной идентичности. Ведь изменение Конституции — это гораздо больше, чем юридическая процедура: оно затрагивает представления о прошлом, оценку поражения и понимание будущего страны. Именно поэтому предстоящий референдум станет проверкой не только политических позиций Пашиняна, но и способности Армении перейти от конфликтной модели государственности к прагматичной политике суверенного развития.
Для Южного Кавказа значение этого процесса также выходит за пределы внутренней армянской дискуссии. Если новая Конституция действительно закрепит отказ от спорных территориально-политических ориентиров, это может устранить одно из серьезных препятствий на пути к окончательному оформлению мира между Баку и Ереваном. Но насколько глубоким окажется этот разворот, покажут не заявления премьера, а окончательный текст Основного закона и готовность армянского общества поддержать предложенную им модель будущего.
Автор
Заур Нурмамедов



















