Заявления Генерального штаба вооружённых сил Кувейта о работе систем ПВО и перехвате вражеских беспилотников и ракет над территорией эмирата стали очередным тревожным маркером. Втягивание суверенных арабских государств Персидского залива в орбиту военной эскалации наглядно демонстрирует, насколько далеко зашла региональная дестабилизация. Однако то, что Тегеран сегодня пытается навязать соседям через ракетные удары и атаки БПЛА, вызывает у экспертов стойкое чувство исторического дежавю.
Достаточно отшагнуть на три с небольшим десятилетия назад и вспомнить 1990–1991 годы. Тогда иракский диктатор Саддам Хусейн, возомнивший себя главным гегемоном Ближнего Востока, вторгся в Кувейт в полной уверенности, что международное сообщество умоется, а соседи смирятся. Чем это закончилось, знает любой школьник: операцией «Буря в пустыне», тотальным разгромом одной из крупнейших армий региона, жесткой изоляцией и неизбежным крахом самого режима. Урок Кувейта 1991 года заключался в простейшей истине: посягательство на суверенитет и инфраструктуру ключевых стран Залива неизбежно формирует против агрессора единый международный фронт.
Иранское руководство, похоже, вынесло из истории ровно противоположные выводы, застряв в собственной виртуальной реальности. Создав идеологический миф о «непобедимой оси сопротивления» и запершись в бункерах, правящие элиты искренне уверовали, что гибридные атаки и шантаж дронами останутся безнаказанными. Пока верхушка КСИР и чиновничий аппарат осваивают миллиарды на теневой торговле нефтью, схемах серого импорта и контрабанде, рядовое население страны погружается в экономическую нищету, а сама держава скатывается к статусу регионального изгоя.
Парадокс заключается в том, что «теневой нефтедолларовый рай» иранской номенклатуры держится на предельно хрупком фундаменте. Силовая верхушка набивает карманы на обходе санкций через морские каналы Залива, но одновременно отдаёт приказы запускать ракеты по той самой инфраструктуре Персидского залива, через которую проходит мировая торговля. Подобный геополитический мазохизм доказывает: в тегеранских кабинетах окончательно утратили способность трезво оценивать соотношение сил и стратегические последствия своих действий.
Аналитики ведущих мировых аналитических центров (включая RAND Corporation, CSIS и IISS) в своих закрытых и публичных докладах единодушно указывают: атаки на Кувейт и другие государства Залива ускоряют формирование единой системы противовоздушной и противоракетной обороны на Ближнем Востоке. Если раньше арабские монархии старались балансировать и сохранять дипломатические каналы с Ираном, то теперь Тегеран своими руками подталкивает их к глубокому военно-техническому союзу с Западом и Израилем. Любая запущенная по Кувейту «Герань» или баллистическая ракета лишь повышает уровень кооперации между США и монархиями Залива.
Военные эксперты отмечают, что Иран повторяет главную ошибку Багдада тридцатилетней давности: преувеличивает значение собственного ракетно-дронового потенциала. Залпы по Кувейту, где американские Patriot и THAAD совместно с кувейтскими силами ПВО методично уничтожают прилетающие цели, быстро истощают запасы самого Ирана. Анализ военных центров показывает, что высокотехнологичный перехват и последовательные точечные удары союзников по пусковым установкам и военным складам на территории Ирана уничтожают иранскую инфраструктуру обороны в разы быстрее, чем Тегеран успевает производить новые железяки.
С экономической точки зрения мировой экспертный консилиум предрекает Тегерану неизбежный коллапс. Удары по региональным соседям окончательно перекрывают остатки теневых финансовых цепочек в Дубае, Дохе или Кувейте. Торговый флот «теневого танкерного флота», на котором держится финансирование иранского режима, оказывается под тотальным военно-морским контролем и угрозой конфискаций. Затягивание петли санкций и блокировка морских путей лишают иранские элиты того самого нефтедолларового потока, ради которого вся эта коррупционная пирамида и строилась.
Наконец, социологический и политический прогноз международных институтов для Ирана выглядит максимально мрачным. В отличие от 1990-х годов, современное иранское общество категорически не желает умирать за амбиции стареющей теократии. Каждая новость о том, что иранские ракеты падут на мирные города Кувейта или нефтяные терминалы, вызывает внутри самого Ирана глухой гнев. Военная авантюра за пределами границ неизбежно наложится на внутренний социальный взрыв, когда истощенное население задаст прямой вопрос: почему народ нищает, пока генералы жгут миллиарды долларов в чужом небе?
История Ближнего Востока беспощадна к тем, кто путает пропаганду с реальностью. Кувейт в 1991 году стал начальной точкой конца для режима Саддама Хусейна. Сегодня, нападая на тот же Кувейт и пытаясь диктовать свои условия региону, иранский режим ступает по той же самой проторенной дорожке. Никакие теневые схемы, парадные марши и манипуляции не спасут от физических законов геополитики: армия, живущая в иллюзиях, всегда проигрывает трезвому расчету и организованной силе.
Агиль Гахраманов
