Есть заявления, после которых хочется проверить календарь: не перепутали ли мы эпоху, не изменились ли местами действующие лица и не началась ли какая-нибудь новая серия международного политического театра. Представитель МИД Ирана Эсмаэль Багаи обвиняет Европу в антисемитизме и фактически предлагает ей поучиться у Ирана защите еврейских религиозных святынь. Страна, которая десятилетиями находится в состоянии острого противостояния с Израилем, вдруг выступает с нравоучениями о безопасности синагог. И это, согласитесь, сюжет с весьма необычным сценарием.
Впрочем, за иронией здесь есть вполне серьёзный вопрос. Иранская риторика традиционно строится на жёстком неприятии политики Израиля, но критика израильского правительства и враждебность к евреям как религиозной или этнической общности — совершенно разные вещи. Багаи пытается провести именно эту границу и представить Иран государством, которое, несмотря на конфликт с Израилем, сохраняет еврейскую религиозную жизнь и защищает её от нападений.
Но возникает закономерный вопрос: Иран действительно неожиданно решил стать защитником евреев или просто нашёл удобную дипломатическую тему, чтобы поставить Европу в неудобное положение? Ответ, скорее всего, находится не в религиозном просветлении Тегерана, а в политической целесообразности. Ирану выгодно отделять собственное противостояние с Израилем от отношения к евреям как к народу. Это позволяет заявлять: мы воюем не с религией, а с государством и его политикой. Одновременно Тегеран получает возможность обвинять европейские правительства в двойных стандартах.
Особенно любопытно, что заявление Багаи прозвучало на фоне обвинений со стороны Германии, Канады и Австралии в причастности Ирана к угрозам и нападениям на еврейские объекты за рубежом. В этой ситуации дипломат не просто рассуждает об истории европейского антисемитизма. Он отвечает на конкретные обвинения и пытается перевернуть повестку: вместо того чтобы объясняться по поводу подозрений в адрес Тегерана, Иран предлагает Европе самой предстать перед судом общественного мнения. Удобный дипломатический манёвр: когда тебя спрашивают о собственных действиях, можно напомнить собеседнику о его исторических грехах.
Но иранская аргументация не лишена слабых мест. Багаи говорит примерно о ста синагогах в стране, однако оценки реального количества действующих религиозных объектов различаются. В публикациях 2026 года приводятся цифры от примерно 25 сохранившихся синагог до около 60 действующих, а оценка в сто часто фигурирует в более широком историческом или административном контексте. Численность еврейской общины также оценивается по-разному — от нескольких тысяч до примерно 15–20 тысяч человек. Поэтому красивую цифру из заявления дипломата не стоит автоматически принимать за точную статистику.
Еврейская община Ирана действительно имеет древнюю историю. Евреи жили на территории Персии задолго до возникновения Исламской Республики, а иудаизм официально признан одной из религиозных общин страны. В парламенте предусмотрено отдельное место для представителя еврейского меньшинства. Существуют синагоги, религиозные школы и места паломничества. Всё это реальные исторические и общественные факты. Но наличие религиозных институтов ещё не означает полного равноправия, отсутствия давления или свободы от политических ограничений.
И здесь начинается та часть иранской картины, о которой дипломат предпочитает говорить гораздо меньше. После революции 1979 года значительная часть еврейского населения покинула страну. Оставшаяся община вынуждена существовать в условиях, где религиозная принадлежность признаётся государством, но политические границы весьма жёсткие. Еврейский гражданин может исповедовать свою религию, но это не означает, что он обладает такой же свободой политического самовыражения, как гражданин светского демократического государства. Иными словами, Тегеран демонстрирует наличие синагог, но вопрос о правах и свободах общины значительно шире количества зданий.
Есть и совсем неудобная деталь. В апреле 2026 года историческая синагога Рафие-Ния в Тегеране была разрушена во время американо-израильских ударов. Иранские власти осудили произошедшее, назвав его преступлением против религиозного наследия. Западные публикации сообщали, что объект пострадал в результате удара по расположенной поблизости цели. Этот эпизод, конечно, не доказывает враждебности иранского государства к собственной еврейской общине. Но он показывает, насколько опасной может становиться жизнь религиозного меньшинства, когда государство оказывается втянуто в масштабную войну. Защита синагог — это не только вопрос полицейского оцепления, но и вопрос безопасности всей страны.
А теперь посмотрим на Азербайджан. Здесь Тегерану действительно есть на что обратить внимание, если речь идёт о практической модели межрелигиозного сосуществования. В Азербайджане еврейские общины представлены в общественной жизни, действуют синагоги, еврейские школы и культурные учреждения. В Красной Слободе сохраняется одна из наиболее известных горско-еврейских общин региона. Еврейские религиозные и культурные традиции являются частью многообразия азербайджанского общества. Для Баку это не внезапная дипломатическая находка и не инструмент, который извлекают из кармана перед международной пресс-конференцией, а давно существующая часть общественной и культурной жизни.
Можно ли сказать, что Иран берёт пример с Азербайджана? Прямых доказательств этого нет. Никаких подтверждений того, что заявление Багаи стало результатом согласованной договорённости с Баку или попыткой перенять азербайджанскую модель, не представлено. Но сравнение само напрашивается: Азербайджан на протяжении многих лет использует межрелигиозное сосуществование как часть своей международной идентичности, проводит мероприятия межкультурного диалога и поддерживает контакты с различными религиозными общинами. Иран же сейчас обращается к похожей теме прежде всего в момент, когда ему необходимо ответить на внешние обвинения и укрепить собственную дипломатическую позицию.
Впрочем, называть происходящее «договорняком» между Тегераном и кем-либо было бы преждевременно. Гораздо убедительнее выглядит версия о самостоятельном информационно-дипломатическом расчёте. Ирану необходимо показать, что его конфликт с Израилем не является религиозной войной против евреев. Ему также важно опровергать обвинения в антисемитизме, особенно когда западные государства связывают Тегеран с угрозами еврейским общинам. А ещё ему выгодно напоминать Европе о её исторической ответственности за Холокост, многовековые преследования евреев и современные проявления антисемитизма.
Но и Европа не должна получать индульгенцию только потому, что её критикует Иран. Антисемитизм действительно остаётся серьёзной проблемой европейских стран. Нападения на синагоги, осквернение кладбищ, угрозы еврейским школам и гражданам требуют жёсткой реакции независимо от того, кто совершает преступления и под какими политическими лозунгами пытается их оправдать. При этом нельзя автоматически записывать всех участников пропалестинских акций или критиков израильского правительства в антисемиты. Критика действий Израиля сама по себе не является ненавистью к евреям. Граница проходит там, где политический протест превращается в коллективное обвинение народа, религиозную ненависть или оправдание насилия.
В итоге получается весьма занятная дипломатическая картина. Иран, который десятилетиями ведёт жёсткое противостояние с Израилем, сегодня выступает с лекцией о защите евреев. Европа, имеющая тяжёлую историческую ответственность за антисемитизм, вынуждена отвечать на обвинения государства, с которым находится в глубоком политическом конфликте. А Азербайджан, для которого межрелигиозное сосуществование давно стало частью государственной и общественной практики, оказывается в этой дискуссии невольным примером того, что уважение к религиозным меньшинствам может быть не ситуативным дипломатическим лозунгом, а повседневной реальностью.
Так что, возможно, главная неожиданность не в том, что Иран заговорил о защите евреев. Главная неожиданность в том, что Тегеран решил использовать эту тему как международный дипломатический аргумент. Ирония заключается в том, что теперь европейским политикам приходится слышать лекцию о защите еврейских святынь от представителя государства, которое одновременно остаётся одним из наиболее непримиримых противников Израиля. Международная политика умеет устраивать такие спектакли, что даже сценаристы политических сериалов иногда нервно курят в сторонке.
Агиль Гахраманов
