Заявление премьер-министра Армении Никола Пашиняна о том, что регулярные ограничения на экспорт армянских товаров ставят под угрозу сам смысл существования Евразийского экономического союза и могут стать «началом его конца», мгновенно вызвало бурную реакцию на всем пространстве СНГ. В очередной раз ключевой интеграционный проект постсоветского пространства оказался в центре громкого скандала, где переплелись реальные экономические проблемы, претензии национальных производителей и прозрачные политические намеки на сближение Еревана с Европейским союзом. Однако главный вопрос заключается в том, действительно ли союз переживает фатальный развал или перед нами очередной раунд сложных торговых войн, сквозь которые в свое время проходили практически все его участники.
Чтобы объективно оценить глубину кризиса, достаточно вспомнить историю самого ЕАЭС и его предтечу: подобный накал страстей для этого объединения далеко не нов. Наблюдатели со стажем отлично помнят аналогичные, если не более жесткие, эпизоды в отношениях между Москвой и Минском, когда Александр Лукашенко открыто обвинял партнеров в «экономическом принуждении» и блокировке поставок белорусского молока и мясной продукции. «Молочные», «мясные» и «энергетические» войны между Белоруссией и Россией вспыхивали с завидной регулярностью, сопровождаясь перекрытием границ, демонстративными демаршами и угрозами выхода из интеграционных институтов. Тем не менее, союз не просто выстоял, но и выработал сложные, хотя и сугубо прагматичные механизмы компромиссов, где экономическая целесообразность в итоге перевешивала эмоциональные заявления.
С одной стороны, в логике Никола Пашиняна присутствует вполне конкретная экономическая правда, с которой трудно спорить армянскому бизнесу. Когда тысячи тон сельхозпродукции, цветов или напитков неделями стоят на границе из-за неожиданно усложнившихся фитосанитарных проверок или «проблем с документами» на КПП «Верхний Ларс», армянские экспортеры несут колоссальные финансовые убытки. В условиях, когда единый рынок ЕАЭС декларативно гарантирует свободное перемещение товаров, услуг и капитала, любые искусственные задержки воспринимаются Ереваном как прямое нарушение базовых договоренностей союза и форма протекционистского давления, наносящая прямой удар по национальной экономике.
Однако у этой медали есть и суровая обратная сторона, оголяющая фундаментальные проблемы самого армянского экспорта. С ростом санкционного давления на Россию транзитные маршруты через Армению и Белоруссию превратились в гигантские воронки для «серого» импорта и реэкспорта, где грани между законными поставками и контрабандой часто оказываются размыты. Постоянные претензии контролирующих органов к качеству сертификатов, отсутствию фитосанитарных справок или прямому подлогу сопроводительных документов — это не всегда политический демарш Москвы, но и жесткая попытка защитить внутренний рынок от хаотичных потоков немаркированного товара, заходящего под видом «союзной» продукции.
На этом фоне резкие заявления армянского руководства выглядят как продуманный политический маневр, призванный оправдать курс на диверсификацию внешней политики. Активное зондирование почвы в Брюсселе, разговоры о получении статуса кандидата в члены ЕС и демонстративное охлаждение отношений с институтами ЕАЭС и ОДКБ требуют от Еревана мощного информационного обоснования перед собственным избирателем. Формула «нас выталкивают с рынка союза, поэтому мы вынуждены уходить на Запад» идеально подходит для того, чтобы сместить акценты с собственных реформаторских и логистических провалов на «неконструктивную позицию партнеров».
Для остальных участников объединения, включая Казахстан, ситуация вокруг армянского ультиматума выглядит предельно двояко. С одной стороны, Астана всегда последовательно выступала против превращения ЕАЭС из чисто экономического союза в политический инструмент и прекрасно понимает риски протекционизма. Казахстанский бизнес сам неоднократно сталкивался с нетарифными барьерами и таможенными трениями на пространстве союза. С другой стороны, потенциальный демарш Армении или ослабление институтов ЕАЭС создает опасный прецедент фрагментации единого рынка, где Астана сегодня занимает ключевое логистическое и финансовое положение, выстраивая альтернативные маршруты в Азию и Китай.
Если посмотреть на сложившуюся картину без лишних сантиментов и политической ангажированности, гибель ЕАЭС пока выглядит явным преувеличением. Прежде всего потому, что объективной экономической альтернативы российскому рынку для массового армянского экспорта — от коньяка и сельхозпродукции до текстиля — на сегодняшний день просто не существует. Европейский союз с его жесткими техническими регламентами, субсидированием собственного фермерства и перенасыщенным рынком едва ли готов в обозримом будущем распахнуть двери для армянских товаров в тех объемах, которые сегодня поглощает евразийское пространство.
Скорее всего, мы наблюдаем не «начало конца» евразийской интеграции, а очередной сложный этап её болезненной трансформации. Армения использует риторику ультиматумов, чтобы выторговать для себя особые условия, зафиксировать логистические гарантии и одновременно сохранить пространство для геополитического маневра между Западом и Востоком. В свою очередь, ключевые игроки союза вынуждены искать тонкую грань между жестким контролем собственных границ и сохранением фундаментальных принципов свободной торговли.
В конечном счете, судьба ЕАЭС будет определяться не эмоциональными заявлениями на международных саммитах, а способностью бюрократических машин в Москве, Ереване, Астане и Минске договариваться по сугубо техническим вопросам. История союзов на постсоветском пространстве показывает, что прагматизм и миллионные торговые обороты чаще всего берут верх над громкой политической риторикой. И пока бизнес продолжает искать лазейки и маршруты для сбыта товара, «развал» союза останется лишь удобным дипломатическим фигурой речи для переговоров на высшем уровне.
Автор
Агиль Гахраманов
