Премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе заявил, что Тбилиси не рассматривает TRIPP как конкурента существующим транзитным маршрутам через Грузию. По его словам, с 2020 года грузооборот по Среднему коридору вырос в семь раз, поэтому появление новых маршрутов является объективной необходимостью. TRIPP, считает грузинский премьер, скорее дополнит существующую транспортную систему, чем создаст для неё серьёзную угрозу. Высокий интерес к проекту глубоководного порта Анаклия Кобахидзе также назвал свидетельством сохраняющейся привлекательности грузинского направления.
Такая позиция понятна с экономической и политической точки зрения. Для Тбилиси гораздо удобнее говорить о расширении рынка, чем о появлении нового конкурента. Грузинская модель транзита во многом построена на выгодном географическом положении страны и её роли связующего звена между Азербайджаном, Чёрным морем, Турцией и европейскими рынками. Признание того, что альтернативные маршруты способны изменить эту конфигурацию, означало бы необходимость заново доказывать устойчивость собственного транзитного преимущества.
Однако вопрос заключается не в том, является ли TRIPP конкурентом Среднему коридору в целом. Полное совпадение между маршрутами отсутствует. Важнее другое: за какие именно грузы и направления они будут конкурировать и как появление новых связей изменит распределение транзитных потоков в регионе.
TRIPP — «Маршрут Трампа для международного мира и процветания» — связан с договорённостями по армяно-азербайджанскому урегулированию, достигнутыми при посредничестве США в Вашингтоне в августе 2025 года. Проект предусматривает создание транспортного сообщения через юг Армении, которое должно связать основную территорию Азербайджана с Нахчываном и обеспечить более прямую связь с Турцией. В январе 2026 года Армения и США представили рамочную модель реализации проекта, а в мае стороны договорились о создании совместной структуры для его развития. Это показывает, что TRIPP постепенно переходит из категории политической инициативы в сферу практической подготовки.
Для Азербайджана значение проекта очевидно: новая связь с Нахчываном и Турцией расширяет возможности транспортной диверсификации. Для Турции это дополнительный сухопутный выход к Азербайджану и далее к Центральной Азии. Для Армении значение может оказаться ещё более масштабным.
Ереван заинтересован в том, чтобы выйти из многолетней транспортной изоляции и превратить свою территорию в часть региональной инфраструктуры. В этом смысле TRIPP для Армении — не просто участок дороги между Азербайджаном и Нахчываном. Это потенциальный инструмент возвращения страны в восточно-западные торговые связи. Если транспортные коммуникации с Азербайджаном и Турцией будут восстановлены, Армения сможет получить доходы от транзита, привлечь инвестиции в инфраструктуру и укрепить собственную роль в региональной экономике.
Именно здесь интересы Армении начинают непосредственно пересекаться с интересами Грузии. До сих пор грузинская территория была одним из основных сухопутных мостов между Азербайджаном и Турцией и важнейшим звеном Транскаспийского маршрута. Появление работающих альтернатив на армянской территории потенциально размывает эту роль.
Речь при этом не обязательно идёт о вытеснении Грузии. Более вероятен другой сценарий: в регионе появится несколько маршрутов, между которыми перевозчики смогут выбирать в зависимости от стоимости, скорости и надёжности. Для грузинской экономики это означает, что география сама по себе уже не будет достаточным преимуществом. Придётся конкурировать за конкретные грузопотоки.
Именно поэтому аргумент о семикратном росте грузооборота Среднего коридора не снимает вопроса о конкуренции. Рост рынка действительно создаёт возможности для нескольких транспортных направлений. Но одновременно он повышает ценность наиболее прибыльных грузов. Перевозчику в конечном счёте безразлично, какой маршрут считается политически главным. Его интересуют тарифы, сроки доставки, количество пограничных процедур, пропускная способность и предсказуемость перевозки.
В этом отношении появление TRIPP может изменить не столько сам Средний коридор, сколько баланс внутри него. Если часть грузов между Азербайджаном, Турцией и европейскими рынками получит более удобный альтернативный маршрут, доля Грузии в общем транзитном потоке может измениться даже при продолжающемся росте перевозок через страну.
Особое значение по этой причине приобретает Анаклия. Этот глубоководный порт способен укрепить грузинское направление и дать ему преимущество там, где сухопутные альтернативы не могут полностью заменить морскую логистику. Но интерес к Анаклии сам по себе не доказывает отсутствия конкуренции. Скорее, он показывает, что Грузии необходимо усиливать те элементы своей транспортной системы, которые позволяют ей оставаться привлекательной в условиях появления новых маршрутов.
В конечном счёте для Тбилиси речь идёт не о защите одного конкретного маршрута, а о способности встроиться в меняющуюся региональную систему. Если Грузия сможет предложить эффективную связку железных дорог, портов и автомобильных перевозок, новые сухопутные маршруты не обязательно приведут к сокращению её роли. Напротив, несколько взаимосвязанных направлений могут увеличить общий объём торговли.
Но для этого Тбилиси придётся учитывать интересы других участников процесса. Азербайджан заинтересован в диверсификации своих транспортных связей и укреплении сообщения с Нахчываном. Армения стремится открыть коммуникации и получить экономическую выгоду от своего положения между крупными рынками. Турция заинтересована в расширении сухопутных связей с Азербайджаном и Центральной Азией. Для государств Центральной Азии важна возможность получить дополнительные и более устойчивые выходы на европейские рынки.
Все эти интересы не обязательно совпадают с грузинскими. Но именно их совокупность и формирует новую транспортную географию Южного Кавказа. Поэтому Тбилиси было бы ошибочно оценивать TRIPP исключительно с позиции того, сколько грузов он потенциально может отнять у грузинского транзита. Гораздо важнее понять, какую роль Грузия сможет занять в системе, где у каждого крупного игрока появляется больше одного варианта.
Это особенно важно потому, что конкуренция между маршрутами не исключает сотрудничества между ними. Вполне возможно, что в будущем грузопотоки будут распределяться между грузинским и армянским направлениями в зависимости от назначения, типа груза и условий перевозки. В таком случае Средний коридор не потеряет значение, но перестанет быть единственной логистической конфигурацией, способной связывать Каспий и европейские рынки.
Именно здесь находится главный вызов для грузинской транспортной стратегии. Тбилиси не может рассчитывать на то, что отсутствие альтернатив сохранит его транзитную роль. Регион постепенно переходит от модели одного доминирующего сухопутного маршрута к системе нескольких взаимосвязанных коридоров. Успешность Грузии будет зависеть от того, сможет ли она адаптироваться к этой системе, а не от того, удастся ли ей объявить один из новых маршрутов «неконкурентным».
Поэтому заявление Кобахидзе о TRIPP как о дополнении имеет основания, но только при одном важном условии: Грузия должна воспринимать расширение транспортной сети как общерегиональный процесс, а не только как вопрос сохранения собственного транзитного бизнеса.
Открытие новых маршрутов даёт Азербайджану возможность диверсифицировать транспортные связи, Армении — шанс на экономическую и транспортную реинтеграцию, Турции — расширить сообщение с Кавказом и Центральной Азией, а государствам Центральной Азии — получить дополнительные пути выхода на мировые рынки. Для Грузии же это означает необходимость заново подтвердить свою роль в формирующейся системе региональной связности.
TRIPP поэтому может оказаться одновременно дополнением и конкурентом. Он способен увеличить общий объём перевозок, но при этом изменить доли отдельных стран в транзитном бизнесе. И именно поэтому Тбилиси стоит смотреть на проект шире, чем через призму угрозы собственным маршрутам. В новой транспортной конфигурации Южного Кавказа выиграет не тот, кто громче заявит об отсутствии конкуренции, а тот, кто сумеет предложить участникам региона наиболее эффективное место в общей системе связности.
Заур Нурмамедов
