Завершился 40-дневный срок «операции влияния» на Россию, объявленной президентом Украины Владимиром Зеленским 25 июня 2026 года. Ее цель была предельно ясна: усилить давление на российскую экономику, военную инфраструктуру и логистику, чтобы вынудить Кремль отказаться от продолжения войны.
Удалось ли достичь этой цели?
Если говорить о главной политической задаче — нет.
При этом назвать операцию неудачной тоже нельзя. За сорок дней Украина нанесла по России одну из самых масштабных серий ударов с начала полномасштабной войны. По данным Службы безопасности Украины, по интенсивности, географии и количеству одновременно пораженных стратегических объектов эта кампания стала беспрецедентной.
Под ударами оказались предприятия военно-промышленного комплекса, авиабазы, средства противовоздушной обороны, командные пункты, корабли Военно-морского флота РФ, объекты транспортной и военной логистики, нефтеперерабатывающие заводы, нефтебазы, нефтеперекачивающие станции, нефтяные терминалы, нефтедобывающая платформа, а также танкеры российского «теневого флота».
По информации СБУ, были поражены свыше 21 тысячи единиц вооружения, военной техники и объектов инфраструктуры, уничтожены почти пять тысяч российских военнослужащих. За сорок дней украинские беспилотники атаковали четырнадцать нефтеперерабатывающих заводов, десятки нефтебаз и резервуарных парков. Под ударами оказались танкеры Blue, Louise 1, Banda, Avero, а также два грузовых судна, находившихся под международными санкциями.
Особое место в этой стратегии заняли удары по логистической инфраструктуре Wildberries. Их задача заключалась не столько в разрушении складов, сколько в создании цепной экономической реакции: осложнить работу банков, кредитующих компанию, сократить налоговые поступления в российский бюджет и тем самым уменьшить финансовые ресурсы, направляемые на ведение войны.
Кроме того, подобные удары преследовали и психологическую цель — впервые заставить последствия войны ощутить миллионам обычных россиян.
Однако именно здесь возникает главный вопрос.
Способно ли давление на гражданскую экономику заставить российское общество потребовать прекращения войны?
Ответ далеко не очевиден.
История знает немало примеров, когда внешнее давление вызывало прямо противоположный эффект. Вместо роста протестных настроений общество сплачивалось вокруг власти, воспринимая происходящее как атаку на собственную страну. В результате давление, рассчитанное на ослабление режима, лишь укрепляло наиболее радикальные и воинственно настроенные слои населения.
Поэтому делать выводы об эффективности подобных ударов пока преждевременно.
Безусловно, определенные результаты уже заметны. Россия столкнулась с перебоями на топливном рынке, логистика оккупированного Крыма постепенно усложняется, а крупнейшие российские компании начинают задумываться о переносе части своих складских комплексов за пределы страны. Так, в Казахстане уже строятся два крупных логистических центра Wildberries.
Но все это — процессы, рассчитанные не на сорок дней, а на годы.
Более того, удары по нефтеперерабатывающим заводам, транспортной инфраструктуре и коммуникациям оккупированного Крыма начались задолго до объявления Зеленским нынешней «операции влияния». Поэтому отделить эффект именно последних сорока дней от общей стратегии Украины сегодня практически невозможно.
Главный же итог заключается в другом.
Несмотря на нарастающее давление, Владимир Путин не только не изменил своих целей, но, напротив, стал говорить о них еще откровеннее. Он по-прежнему рассчитывает подчинить себе Украину и вернуть ее в сферу российского контроля. Более того, российский президент все чаще демонстрирует готовность вести войну столько, сколько потребуется.
Путин уже открыто признает, что удары украинских беспилотников по нефтеперерабатывающим заводам и другим объектам критической инфраструктуры «создают проблемы». То есть Кремль больше не пытается отрицать масштаб ущерба.
Однако одновременно он убеждает российское общество, что страна сумеет адаптироваться, выдержать давление и продолжить войну.
Именно это сегодня является самым тревожным обстоятельством.
Если разрушение стратегической инфраструктуры не меняет политического решения Кремля, значит, причины его уверенности следует искать значительно глубже, чем в текущих военных успехах или потерях.
Чем же объясняется эта уверенность?
По мнению журнала Foreign Affairs, еще двадцать месяцев назад она выглядела вполне оправданной.
После возвращения Дональда Трампа в Белый дом Москва рассчитывала, что новая американская администрация фактически принудит Киев к капитуляции. Тогда Трамп значительно чаще критиковал Украину, чем Россию, неоднократно заявляя, что у Киева «нет карт», и призывал украинское руководство идти на уступки ради прекращения войны.
Именно на этом строился первый стратегический расчет Кремля.
Однако этот сценарий провалился.
Президент Владимир Зеленский выдержал политическое давление, Украина сохранила устойчивость, а ее оборонная промышленность за это время совершила, без преувеличения, технологический рывок, который сегодня признают практически все западные аналитики.
Теперь Кремль делает ставку уже на другой сценарий.
План Б заключается в том, чтобы дождаться момента, когда Дональд Трамп окончательно свернет американскую поддержку Украины. Пока Вашингтон ограничивается предоставлением разведывательной информации, отдельными поставками вооружений и угрозами усиления санкционного давления на Москву. В Кремле надеются, что со временем даже эта поддержка будет сокращаться.
Если же и этот расчет не оправдается, остается план В — продолжение войны на истощение в надежде добиться решающего преимущества на поле боя.
И этот сценарий нельзя полностью исключать.
Пока Европа сохраняет политическую волю финансировать украинское сопротивление, добиться военной победы России крайне сложно. Однако Москва продолжает рассчитывать не столько на собственные успехи, сколько на постепенную усталость западных обществ от затянувшегося конфликта.
К этому добавляется еще один фактор, на который явно рассчитывает Кремль, — усиление в европейских странах правых популистских и пророссийских политических сил, выступающих против дальнейшей военной помощи Украине. Если подобные партии начнут приходить к власти в ключевых государствах Европы, единство западной коалиции может оказаться под серьезным испытанием.
Не стоит забывать и о другом инструменте давления. Россия способна наращивать гибридные операции против европейских государств — от кибератак и диверсий до провокаций в так называемой серой зоне, вынуждая союзников Украины отвлекать все больше ресурсов на обеспечение собственной безопасности.
При этом у Кремля по-прежнему сохраняются реальные военные преимущества.
Россия продолжает увеличивать производство корректируемых авиабомб, которые остаются одним из самых разрушительных видов вооружений на линии фронта. Их применение представляет серьезную угрозу украинским оборонительным позициям и продолжает терроризировать мирное население. Кроме того, Москва практически удвоила выпуск баллистических ракет по сравнению с довоенным уровнем именно в тот момент, когда Украина испытывает все более острый дефицит современных ракет-перехватчиков.
Нельзя исключать и использования мобилизационного ресурса. После завершения выборов в Государственную думу Кремль получит значительно больше свободы для принятия непопулярных решений, включая новую волну мобилизации.
Все это позволяет сделать весьма неприятный вывод.
До тех пор, пока Владимир Путин убежден, что стратегическая инициатива остается за ним, а военный потенциал России позволяет продолжать войну на истощение, он не будет отказываться от своих целей — независимо от ущерба, который ежедневно наносится российской экономике и инфраструктуре.
Именно поэтому сорокадневная «операция влияния» не смогла привести к политическому результату, на который рассчитывал Киев. Она причинила России ощутимый ущерб, но не изменила главный элемент кремлевской стратегии — уверенность Путина в том, что время работает в его пользу.
Следовательно, Украине и ее союзникам необходимо готовиться к длительному противостоянию.
Сегодня Киев, пожалуй, находится в наиболее устойчивом положении с конца 2022 года. Однако в Кремле по-прежнему убеждены, что уже ближайшей зимой удастся сломить волю Украины и ее партнеров. Россия действительно сталкивается с серьезными экономическими и военными проблемами, но говорить о том, что ее возможности исчерпаны, пока явно преждевременно.
Именно поэтому для Украины сегодня критически важно не только сохранить поддержку союзников, но и качественно изменить собственные возможности сдерживания.
Наряду с дополнительными батареями Patriot, ракетами-перехватчиками и ожидаемыми крылатыми ракетами ERAM особое значение приобретает развитие собственного ракетного производства. Если украинской компании Fire Point действительно удастся уже этой осенью начать выпуск собственных баллистических ракет, способных наносить удары по военным объектам на территории России, это может стать фактором, способным изменить стратегические расчеты Кремля.
И президент Владимир Зеленский, безусловно, понимает это лучше многих. Иначе трудно объяснить, почему уже 4 августа, сразу после завершения сорокадневной кампании, он санкционировал проведение новых операций СБУ.
Похоже, Киев сделал главный вывод из завершившейся «операции влияния». Давление на российскую экономику и инфраструктуру будет продолжено. Но теперь его задача заключается уже не в надежде быстро принудить Кремль к миру, а в последовательном разрушении военного потенциала России и, очевидно, с учетом массовых атак баллистическими атаками на Киев и другие крупные украинские города, главной задачей станет уничтожение пусковых установок и мест производства ракет, лишении ее ресурсов для продолжения агрессии и создании условий, при которых цена войны для Москвы станет неприемлемо высокой.
Сорок дней показали главное: одного давления недостаточно, чтобы изменить политическую волю Кремля. Но они также подтвердили другое — Украина постепенно создает инструменты, которые в долгосрочной перспективе способны изменить саму архитектуру этой войны. И именно этот процесс сегодня может оказаться гораздо важнее любых символических сроков.
