На протяжении нескольких лет из уст нынешнего американского президента и его окружения звучала одна и та же мысль: Украина должна смириться с обстоятельствами. Отказаться от части своих требований. Признать потерю территорий. Согласиться на прекращение войны по линии фактического контроля. Иными словами — принять последствия агрессии ради мира.
Логика была предельно проста: сильный диктует условия, слабый вынужден уступать.
Однако в ситуации с Ираном эта же логика неожиданно дает сбой.
После двенадцатидневной войны между США, Израилем и Ираном Дональд Трамп уже в тридцать девятый раз объявил о своей грандиозной победе. По его словам, иранская ядерная программа была уничтожена, режим аятолл поставлен на колени, а Вашингтон добился всех поставленных целей.
Вот только опубликованный Тегераном проект меморандума о взаимопонимании с США рисует удивительно странную картину этой победы.
Судя по документу, побежденный Иран получает то, о чем еще недавно не мог даже мечтать:
— Полное прекращение войны.
— Невмешательство США во внутренние дела страны.
— Снятие морской блокады.
— Возобновление полноценного судоходства через Ормузский пролив.
— Разморозку финансовых активов.
— Приостановление санкционного давления.
— Начало процесса полной отмены американских санкций и международных ограничений.
Более того, речь идет даже о сотнях миллиардов финансовой помощи со стороны США и их союзников.
Картина получается поразительная.
Если верить заявлениям Трампа, Иран потерпел сокрушительное поражение. Но если посмотреть на условия предполагаемого урегулирования, возникает ощущение, что капитулировал вовсе не Тегеран.
История знает множество примеров того, как выглядят условия, которые победитель навязывает проигравшему.
После Второй мировой войны Германия не получила сотни миллиардов долларов помощи в обмен на сохранение своих военных программ. Япония не добилась вывода американских войск из региона на собственных условиях. Проигравшие обычно разоружаются, выплачивают компенсации и принимают правила победителей.
Но в случае с Ираном мы наблюдаем прямо противоположную картину.
И здесь возникает крайне неудобный для Дональда Трампа вопрос.
Если даже после объявленной победы над Ираном Вашингтон вынужден договариваться, искать компромиссы, учитывать интересы противника и идти на серьезные уступки, то почему совершенно иной подход предлагался Украине?
Почему государству, ставшему жертвой агрессии, предлагалось отказаться от части своей территории ради прекращения войны?
Почему Киеву объясняли необходимость «принять реальность», тогда как Тегерану предлагают эту реальность изменить в свою пользу?
Если мир достигается путем переговоров и компромиссов, тогда этот принцип должен действовать для всех.
Если же мир достигается капитуляцией слабого перед сильным, тогда логика должна распространяться и на Россию.
В конце концов, именно Москва начала войну. Именно российская армия вторглась на территорию соседнего суверенного государства. Именно Россия разрушала украинские города, оккупировала территории и годами игнорировала международное право.
Если применять к Кремлю тот же набор требований, который сегодня фактически предъявляется Западу в переговорах с Ираном, список выглядел бы вполне очевидно:
— Полный вывод российских войск с территории Украины.
— Возвращение всех оккупированных земель.
— Компенсация причиненного ущерба.
— Выплата репараций.
— Финансирование восстановления разрушенных городов.
— Возвращение депортированных граждан.
— Международные гарантии неповторения агрессии.
Однако подобные предложения сторонники «реализма» обычно называют невозможными и оторванными от жизни.
Странным образом невозможными они становятся лишь тогда, когда речь идет о России.
Возможно, именно в этом и заключается главный урок последних месяцев.
За разговорами о принципах чаще всего скрываются не принципы, а политическая целесообразность.
Потому что если правила работают только для одних стран и не работают для других, то это уже не правила.
Это всего лишь двойные стандарты, прикрытые громкими разговорами о мире и дипломатии.
И чем чаще Дональд Трамп объявляет очередную историческую победу, тем чаще возникает вопрос: а кто именно в итоге оказался победителем?
(3 оценок, среднее: 3,67 из 5)
