Феномен российской пропаганды давно вышел за пределы банальной лжи и превратился в чистый сюрреализм, где так называемые «военкоры» берут на себя роли высших цензоров веры и морали. Бывшая телеведущая канала «Звезда» и регулярный гость федеральных эфиров Надана Фридрихсон, сделавшая карьеру на поездках в зоны конфликтов, вдруг решила переквалифицироваться в эксперта по дорожной инфраструктуре Северного Кавказа. Ей помешали придорожные баннеры с надписями «Аллаху Акбар» и молельные комнаты на АЗС в Дагестане. Человек, годами транслировавший чужие смыслы, вдруг возомнил, что имеет право определять, каков «общественный запрос» у целого региона на его собственной земле.
Особый цинизм и лицемерие ситуации раскрываются, если вспомнить политическую биографию самой Фридрихсон. В 2014–2017 годах эта же самая журналистка с охотой раздавала комплиментарные комментарии азербайджанским СМИ, публиковалась в изданиях вроде Day.Az и сыпала дифирамбами в интервью АЗЕРТАДЖ, восхваляя региональную политику Баку и ругая его оппонентов. Однако, как только изменился финансовый ветер и бюджетные методички, «принципиальная» журналистка мгновенно перевернула пластинку, переквалифицировавшись из друзей Кавказа в ярую заступницу федерального шовинизма — естественно, не на безвозмездной основе, а за щедрые гонорары и теплые кресла в сетке государственного вещания.
Слепота подобных «аналитиков» поражает даже на фоне общего снижения качества пропаганды. Надана Фридрихсон возмущается наличием религиозных табличек и комнат для намаза вдоль дагестанских трасс, но абсолютно не замечает тысячи дагестанцев, которых Кремль отправляет в качестве «пушечного мяса» на бессмысленную и кровопролитную войну. В то время как уроженцы Кавказа возвращаются домой в цинковых гробах или гибнут на передовой ради амбиций федерального центра, «говорящая голова» в дорогой гарнитуре сидит в комфортной студии и подсчитывает, не слишком ли много молелен построили жители республики на свои деньги.
Отдельного внимания заслуживает колониальная наглость, с которой купленные медиа-персонажи обращаются к регионам. По логике Фридрихсон, коренной народ Дагестана должен спрашивать разрешения у Федерального агентства по печати или канала «Звезда», чтобы повесить табличку с восхвалением Всевышнего в своем собственном доме. Это проявление глубинного шовинизма: Кавказ для них хорош только тогда, когда покорно отправляет мужчин на фронт, но становится «опасным и подозрительным», как только проявляет свою идентичность и религиозную культуру.
Парадокс ситуации в том, что текущая волна бытовой и государственно санкционированной исламофобии напрямую противоречит многолетней риторике самого Владимира Путина. Годами с трибун транслировались тезисы о «многоконфессиональной державе», «традиционных ценностях» и о том, что ислам якобы ближе к православию, чем западный католицизм. Однако, как только государственная система почувствовала кризис и страх перед внутренними изменениями, вся эта фальшивая толерантность испарилась, уступив место ксенофобии и поощряемому сверху страху перед «исламским фактором».
Сегодняшняя Россия демонстрирует поразительное двуличие: одной рукой власть пытается заигрывать с арабским миром и Глобальным Югом, а другой — руками отрабатывающих свои контракты «военкоров» разжигает ненависть к собственным гражданам-мусульманам. Никакие официальные заявления о «единстве народов» больше не способны прикрыть тот факт, что на федеральных каналах и в Telegram-сетках открыто формируется образ мусульманина как потенциального врага или элемента, подлежащего строгому контролю и ограничению.
Показательно и то, насколько труслива и избирательна эта пропагандистская исламофобия. Надана Фридрихсон с важным видом рассуждает о «чрезмерном количестве» молельных комнат в Дагестане, но почему-то «не замечает» точно такие же молельни, мечети и религиозные надписи вдоль дорог в Чечне. Причина этой избирательной слепоты банальна: в Грозном за подобные «инспекции» и критику веры моментально придет жесткий персональный ответ, а Дагестан в представлении московских медийщиков кажется безопасным полигоном для выплеска ксенофобских комплексов.
Страх перед реальной силой и потеря денежных потоков — единственный предохранитель для этой категории гибких журналистов. Они прекрасно помнят судьбы тех, кто переходил дорогу сильным мира сего или пытался играть в настоящую независимость, а потому направляют свой яд исключительно туда, где за это ничего не будет. Клепать репортажи с нападками на быт обычных жителей Кавказа — безопасно, за это платят премии и дают эфирное время на федеральных каналах, создавая иллюзию «защиты русских устоев».
В конечном счете, выступления таких перевертышей, как Фридрихсон, лишь ускоряют внутренний разрыв между центром и регионами. Когда человеку, потерявшему близких на войне, из телевизора объясняют, что его вера, его молельная комната на заправке и его религиозные надписи на дорогах — это «проблема современной России», у него возникают логичные вопросы к самому государству. Пропагандисты, пытающиеся отрабатывать свои гонорары, своими руками закладывают очередную мину под будущее страны, пока сам Кавказ делает молчаливые, но очень далеко идущие выводы.
Агиль Гахраманов
