Отношения Азербайджана и России сегодня находятся в достаточно необычной точке. С одной стороны, Москва и Баку продолжают официально называть друг друга партнёрами, поддерживают политический диалог, развивают торговлю, транспорт, гуманитарные связи и регулярно проводят контакты на высшем уровне. С другой стороны, события последних двух лет показали, что прежняя модель отношений, основанная прежде всего на исторической инерции и постсоветской взаимозависимости, постепенно меняется. После кризиса 2025 года стороны фактически были вынуждены заново определить границы допустимого в двусторонних отношениях. Поэтому вопрос сегодня заключается не столько в том, «дружит» ли Азербайджан с Россией, сколько в том, насколько далеко Баку готов развивать сотрудничество с Москвой, сохраняя при этом самостоятельность своей внешней политики.
Формально правовая база отношений остаётся очень серьёзной. Дипломатические отношения были установлены 4 апреля 1992 года, а фундамент нынешней системы составляют Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной безопасности 1997 года, Декларация о дружбе и стратегическом партнёрстве 2008 года и Декларация о союзническом взаимодействии, подписанная Ильхамом Алиевым и Владимиром Путиным 22 февраля 2022 года. Азербайджанское Министерство иностранных дел характеризует отношения с Россией как стратегическое партнёрство и подчёркивает развитие сотрудничества в политике, торговле, инвестициях, энергетике, транспорте, сельском хозяйстве, гуманитарной сфере, образовании и других областях.
Особенно важно содержание декларации 2022 года. Документ предусматривает уважение независимости, суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности государственных границ, принцип невмешательства во внутренние дела, равенство и взаимную выгоду. То есть сама конструкция российско-азербайджанских отношений была юридически сформулирована не как подчинение одного государства другому, а как взаимодействие двух самостоятельных государств. Именно этот принцип сегодня становится особенно важным: Баку заинтересован в сотрудничестве с Москвой, но это сотрудничество должно соответствовать национальным интересам Азербайджана.
При этом российско-азербайджанские отношения нельзя рассматривать исключительно через призму политики. Экономическая составляющая остаётся весьма существенной. По данным Государственного таможенного комитета Азербайджана, товарооборот между двумя странами в 2025 году достиг примерно 4,92 млрд долларов, увеличившись на 2,5% за год. Россия оставалась одним из крупнейших внешнеторговых партнёров Азербайджана и крупнейшим покупателем азербайджанской ненефтяной продукции: поставки ненефтяных товаров в Россию в 2025 году составили около 1,174 млрд долларов.
Однако именно статистика 2026 года показывает важную тенденцию. В январе–июне 2026 года товарооборот Азербайджана с Россией снизился на 31,4% в годовом выражении — до 1,73 млрд долларов. При этом азербайджанский экспорт в Россию вырос примерно на 3%, тогда как импорт из России сократился на 42%. Россия сохраняла значение как рынок сбыта азербайджанской продукции, но её относительный вес во внешней торговле Баку уже не выглядит таким, каким он был ещё недавно. Это не означает разрыва экономических связей, но показывает постепенную перестройку торговых потоков и снижение прежней взаимозависимости.
Здесь проявляется одна из главных особенностей нынешней политики Баку. Азербайджан не отказывается от российского рынка, но одновременно активно расширяет географию своей торговли. Турция, Италия, Великобритания, Китай и другие направления приобретают всё большее значение. Такая диверсификация автоматически уменьшает возможность любой отдельной страны превращать экономическую зависимость в политический рычаг. Поэтому даже сокращение торговли с Россией нельзя рассматривать только как негативный показатель: для Азербайджана оно одновременно является частью более широкой тенденции к диверсификации внешнеэкономических связей.
Особое место занимает транспорт. Здесь интересы Москвы и Баку во многом совпадают. Азербайджан является одним из ключевых звеньев международного транспортного маршрута «Север — Юг», соединяющего Индию и страны Персидского залива с Россией и далее с Северной Европой. Железнодорожный участок коридора на территории Азербайджана составляет 511 километров, а государства-участники ориентируются на существенное увеличение грузопотоков. Для России этот маршрут особенно важен в условиях изменения логистики после 2022 года, а для Азербайджана — потому что он укрепляет статус страны как транзитного государства между различными регионами Евразии.
Причём Баку одновременно развивает и Восток–Запад, и Север–Юг. По данным Министерства цифрового развития и транспорта Азербайджана, за первые семь месяцев 2026 года транзитные перевозки через страну превысили 9,1 млн тонн, увеличившись на 11,6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. По Восток–Запад рост составил 16,5%, а по Север–Юг — 14,3%. Таким образом, Азербайджан заинтересован не в одном конкретном маршруте, а в превращении своей территории в пересечение нескольких международных транспортных систем.
Именно здесь российский фактор приобретает двойственный характер. Москва нужна Баку как важный партнёр Север–Юг, но одновременно Россия заинтересована в азербайджанской территории как в альтернативном транспортном направлении в условиях изменившейся географии торговли. Это уже не отношения, построенные исключительно по принципу «Россия — большая держава, Азербайджан — сосед». Возникает взаимная инфраструктурная зависимость, в которой каждая сторона получает конкретную экономическую выгоду.
Но если экономика и транспорт демонстрируют прагматизм, политическая сфера за последние годы пережила гораздо более серьёзные испытания. Ключевым моментом стало крушение самолёта Azerbaijan Airlines под Актау 25 декабря 2024 года. В предварительном отчёте расследования было установлено, что самолёт потерял GPS-сигнал в воздушном пространстве России, а после неудачных попыток посадки в Грозном экипаж решил возвращаться в Баку; также были зафиксированы два внешних звука над Грозным. В катастрофе погибли 38 человек.
Для российско-азербайджанских отношений эта трагедия стала не просто авиационной катастрофой, а серьёзным испытанием политического доверия. В апреле 2026 года Москва и Баку официально сообщили о достижении договорённости по последствиям катастрофы, включая вопрос компенсации. В совместном заявлении МИД двух стран было указано, что речь идёт о последствиях «непреднамеренного срабатывания системы ПВО» в воздушном пространстве России. Стороны одновременно заявили о намерении продолжать взаимовыгодное сотрудничество в рамках союзнического взаимодействия.
Это обстоятельство имеет принципиальное значение. Если ещё недавно в российско-азербайджанской риторике доминировали исторические, культурные и гуманитарные аргументы, то после кризиса на первый план вышли вопросы ответственности, безопасности граждан и уважения национального достоинства. Сам факт достижения соглашения по последствиям катастрофы показывает, что стороны предпочли дипломатическое урегулирование конфликта его дальнейшей эскалации. Но одновременно этот эпизод показал, насколько быстро серьёзный инцидент может поставить под вопрос доверие, которое формировалось десятилетиями.
В 2025 году возник ещё один болезненный эпизод — после действий российских правоохранительных органов в Екатеринбурге в отношении граждан азербайджанского происхождения. Азербайджанская сторона заявила о незаконных и насильственных действиях, Москва отвергла такие обвинения и настаивала на законности проводившихся мероприятий. После этого последовали дипломатические шаги Баку, включая приостановку ряда российско-азербайджанских мероприятий, а также действия в отношении офиса Sputnik Azerbaijan. Этот кризис стал одним из наиболее серьёзных периодов в отношениях Москвы и Баку за последние годы.
Но примечательно другое: этот кризис не привёл к окончательному разрыву. В июле 2026 года российский и азербайджанский министры иностранных дел Сергей Лавров и Джейхун Байрамов провели переговоры, на которых обсуждались политические, экономические, транспортные, гуманитарные и вопросы региональной безопасности. Стороны отдельно подчеркнули необходимость развивать существующие союзнические отношения на основе взаимного уважения и учёта национальных интересов.
Ещё показательнее последующие контакты президентов. 28 июля 2026 года Владимир Путин и Ильхам Алиев провели телефонный разговор, в ходе которого отметили конструктивный характер отношений и активизацию межправительственного диалога. 7 сентября Путин вновь позвонил Алиеву; обсуждались торгово-экономические и гуманитарные вопросы, а стороны договорились активизировать двусторонние контакты на различных уровнях. Сам факт такой динамики показывает, что после сложного периода Москва и Баку не выбрали путь окончательного разрыва, а вернулись к рабочим механизмам взаимодействия.
При этом ошибочно было бы воспринимать восстановление контактов как возвращение к прежней модели отношений. Азербайджан за последние годы существенно расширил пространство своей внешней политики. Турция стала ключевым стратегическим партнёром, усилились связи с Центральной Азией, европейскими государствами, Китаем, странами Персидского залива и другими центрами силы. Баку одновременно взаимодействует с Москвой, Анкарой, Пекином, Брюсселем и Вашингтоном, не превращая отношения с одним из них в отказ от остальных. В этом смысле российское направление сегодня является важным элементом азербайджанской внешней политики, но не единственной её опорой.
Особенно хорошо это видно на фоне войны в Украине. Азербайджан не присоединился к западным санкциям против России, однако и не стал политическим союзником Москвы в её противостоянии с Западом. Баку продолжает поддерживать собственные контакты с Украиной и одновременно сохранять рабочие отношения с Россией. Такая позиция требует постоянного дипломатического баланса. В июле 2026 года, например, Азербайджан вызвал российского посла в связи с ударом по объекту SOCAR в Николаевской области Украины и потребовал расследования произошедшего. Азербайджанская сторона также заявила о предыдущих повреждениях объектов SOCAR и дипломатических объектов страны в Украине.
Именно такие эпизоды показывают, что Баку отделяет отношения с Москвой от автоматического принятия российской позиции по каждому международному вопросу. Для Азербайджана сотрудничество с Россией не означает отказа от собственной оценки событий. Это соответствует и логике декларации 2022 года, в которой обе стороны закрепили право проводить независимую внешнюю политику и защищать собственные национальные интересы.
Отдельный фактор — Южный Кавказ. После изменения регионального баланса Москва уже не обладает тем уровнем влияния, который она имела в предыдущие десятилетия. После Второй Карабахской войны российские миротворцы получили особую роль в регионе, но впоследствии российское присутствие в Карабахе завершилось. Одновременно усилились позиции Турции, расширился интерес европейских государств и других внешних игроков, а Азербайджан получил больше пространства для самостоятельного маневра. Поэтому отношения Баку и Москвы сегодня необходимо рассматривать уже не в рамках старой постсоветской системы, а в условиях гораздо более конкурентной геополитической среды.
При этом Россия остаётся непосредственным соседом Азербайджана. Общая граница, Каспийское море, транспортные коммуникации, торговля, энергетика, приграничные регионы, человеческие связи и многочисленная азербайджанская община в России создают объективные причины для поддержания нормальных отношений. Москва также остаётся важным рынком для азербайджанского сельского хозяйства и продовольственного экспорта. Поэтому даже при политических разногласиях Баку заинтересован в том, чтобы российское направление оставалось предсказуемым.
С другой стороны, и Москва заинтересована в Азербайджане. Географическое положение страны делает её важным элементом транспортной архитектуры между Россией, Ираном, Турцией и Центральной Азией. Азербайджан имеет значение для Север–Юг, для Каспийского региона и для более широкой евразийской логистики. Поэтому отношения двух стран постепенно приобретают всё более взаимозависимый характер: России нужен Азербайджан как сосед и транспортный партнёр, а Азербайджану нужна Россия как крупный рынок, транзитное направление и один из центров силы, с которым необходимо поддерживать рабочий диалог.
Однако именно слово «необходимо» здесь является ключевым. Азербайджан не может позволить себе внешнюю политику, построенную только на эмоциях. Но он также не может позволить себе отношения, в которых экономическая или историческая близость становилась бы оправданием нарушения национальных интересов. Поэтому нынешняя модель Баку выглядит как прагматическая дипломатия: сотрудничать там, где интересы совпадают, отстаивать свою позицию там, где возникает принципиальное расхождение, и не позволять одному конфликту уничтожить всю систему двусторонних связей.
В этом смысле отношения Азербайджана и России действительно проходят через процесс трансформации. Это не обязательно означает линейное движение к разрыву или охлаждению. Скорее речь идёт о переходе от отношений, в которых значительную роль играли историческая близость и постсоветское наследие, к отношениям, где всё большее значение имеют конкретные экономические проекты, транспортные маршруты, безопасность, национальные интересы и способность договариваться по спорным вопросам.
Показательно, что даже после самых тяжёлых кризисов 2024–2025 годов стороны в 2026 году вернулись к регулярному политическому диалогу. В апреле было достигнуто соглашение по последствиям катастрофы AZAL, в июле состоялись переговоры глав внешнеполитических ведомств, затем прошли президентские контакты. Это говорит о том, что институциональная основа отношений оказалась достаточно прочной, чтобы пережить серьёзные разногласия.
Но одновременно изменился сам характер этой устойчивости. Раньше стабильность отношений во многом воспринималась как само собой разумеющееся состояние. Теперь она требует постоянной дипломатической работы. Любой инцидент — от авиационной безопасности до действий правоохранительных органов, от информационной политики до ударов по инфраструктуре — может вызвать резкую реакцию. А значит, задача Москвы и Баку состоит уже не только в расширении сотрудничества, но и в создании механизмов, которые позволят не допускать превращения отдельных конфликтов в системный кризис.
В конечном счёте отношения Азербайджана и России сегодня можно рассматривать как прагматическое партнёрство при растущей самостоятельности Баку. Экономические, транспортные, гуманитарные и региональные интересы продолжают связывать две страны, а официальные контакты показывают стремление сохранять и развивать эти связи. Но одновременно Азербайджан всё меньше зависит от какого-либо одного внешнего центра силы и всё активнее строит многовекторную систему международных отношений.
Поэтому вопрос заключается не в том, уйдёт ли Азербайджан от России или вернётся к прежней степени близости. Гораздо важнее другое: как Москва и Баку смогут адаптировать отношения к новой реальности, в которой Азербайджан сохраняет партнёрство с Россией, но действует исходя прежде всего из собственных национальных интересов. Именно способность двух государств сочетать сотрудничество с уважением суверенитета, взаимными интересами и самостоятельностью внешней политики будет определять характер российско-азербайджанских отношений в ближайшие годы.
Автор
Агиль Гахраманов
