Историческая спираль в России имеет специфическое свойство: каждый раз, когда власть стремится застраховать себя от любых неприятных сюрпризов, она обращается к самым проверенным архаичным методам. Сцена с задержанием Николая Бондаренко в Саратове десятью сотрудниками полиции по дежурной статье о «демонстрации экстремистской символики» выглядит как классический ремейк охранных инструкций столетней давности. Когда система начинает видеть угрозу не просто в системной оппозиции, а в кандидатах от формально лояльной КПРФ или в либералах вроде Бориса Надеждина, это говорит лишь о степени внутренней нервозности аппарата.
Парадокс ситуации заключается в том, что сто лет назад царское охранное отделение действовало точно по такой же логике, пытаясь «зачистить» избирательные списки и политклубы до полного стерильного блеска. В преддверии выборов государственная машина словно старается зацементировать даже самые мелкие трещины на фасаде, не замечая, что фундамент уже давно живет своей собственной жизнью. Чем жестче отсекаются любые легальные клапаны для сброса социального давления, тем сильнее растет внутреннее напряжение, которое потом неизбежно ищет выход.
С каждым новым зачищенным кандидатом возникает вполне логичный ироничный вопрос: как эти архитекторы идеального голосования планируют смотреть в глаза избирателям после подведения итогов? Нарисовать победные цифры в условиях полного отсутствия альтернативы — задача нехитрая, но победа на пустыре не создает легитимности. Когда в бюллетенях остаётся только безликая масса одобренных свыше кандидатов, сами выборы превращаются из политического института в плохо отрепетированный спектакль, зрители которого всё глубже погружаются в апатию и глухое раздражение.
На этом фоне масштабная эмиграция, когда россияне массово уезжают через Верхний Ларс в Грузию и далее по миру, становится самым честным «голосованием ногами». Граждане, не имея возможности выразить позицию внутри страны, просто увозят с собой капитал, компетенции и будущее. Тех, кто остается, пытаются связать очередной порцией административных дел, не понимая, что выдворение или зачистка популярных фигур лишь усиливает отток самых активных и думающих слоев общества.
Масштаб преследований давно вышел за рамки «несистемного» сегмента. Наряду с Надеждиным и Бондаренко под раздачу попадают активисты «Яблока», региональные независимые депутаты и даже левые блогеры-миллионники. Любая публичная фигура, способная собрать вокруг себя хотя бы несколько тысяч несогласных, автоматически переводится силовиками в разряд угроз национальной безопасности. В результате в стране практически не осталось политических сил, которые не ощутили бы на себе тяжесть административного пресса.
Революционные настроения и закипание общества в истории никогда не происходили исключительно из-за наличия сильной оппозиции — чаще всего причиной становилась глухота самой власти. Сегодня градус бытового недовольства вырос настолько, что привычные табу рушатся прямо на глазах. Кухонные разговоры перешагнули границы квартир, и на публичных площадках, в комментариях и на улицах люди уже практически без купюр критикуют чиновников и государственную политику. Общество перестает бояться, потому что терять в условиях экономической неопределенности становится попросту нечего.
Понимая, что удержать внимание и лояльность внутри страны становится всё сложнее, политтехнологи вытаскивают наружу проверенный временем отвлекающий маневр. Когда внутренние проблемы нарастают, а социальная инфраструктура трещит по швам, самым удобным инструментом становится поиск внешних врагов и агрессивная риторика в адрес соседей. Громкие обвинения и информационные атаки на соседние государства призваны переключить фокус внимания гражданина с пустеющего холодильника на «кольцо врагов».
Однако бесконечно накачивать общество внешней угрозой в условиях тотальной зачистки внутренней политики невозможно. История показывает, что чем больше власть замыкается в виртуальной реальности собственных отчетов и стерильных выборов, тем неожиданнее для неё наступает контакт с настоящей реальностью. Попытка узаконить абсолютный контроль через устранение любых критиков создает лишь иллюзию стабильности, за которой обычно скрывается глубокий системный кризис.
Репрессивный механизм, набравший максимальные обороты, начинает работать вхолостую, уничтожая последние остатки обратной связи с обществом. Можно снять с выборов всех харизматичных политиков, заблокировать все независимые медиа и заставить молчать парламенты, но невозможно зачистить реальные экономические законы и накопившееся недовольство миллионов людей. Попытка законсервировать прошлое в XXI веке всегда заканчивается одинаково, и история в этом отношении редко делает исключения.
Агиль Гахраманов
