Как человек с погашенной судимостью за грабёж вновь оказался в городском собрании от «Единой России» и почему к политическим биографиям у избирателей должны быть вопросы независимо от партийных удостоверений и громких патриотических речей.
Сочи давно привык удивлять гостей пальмами, морем, дорогими гостиницами и удивительной способностью превращать практически любую территорию в объект оживлённого интереса. Но у этого города есть и другая достопримечательность — местная политическая жизнь, в которой порой встречаются сюжеты, достойные не курортного путеводителя, а отдельной главы в учебнике по политическому юмору. Пока одни жители годами работают, платят налоги, воспитывают детей и пытаются добиться решения обычных городских проблем, другие получают возможность объяснять обществу, как правильно жить, кому доверять и за кого голосовать. И особенно занимательно становится тогда, когда биография самого наставника по общественной нравственности вызывает вопросы, на которые не ответишь одной фотографией с партийного мероприятия.
В центре этой истории — Сос Граатович Мартиросян, депутат Городского Собрания Сочи, предприниматель и представитель «Единой России». Его биография интересна не только потому, что он занимается строительным бизнесом и представляет Адлерский район. Осенью 2025 года тема его прежней судимости за грабёж получила широкое освещение в российских СМИ. При этом речь идёт не о слухе, возникшем в социальных сетях на пустом месте: информация о судимости фигурировала в материалах, связанных с его избирательной кампанией. Согласно опубликованным сведениям, Мартиросян был осуждён по пунктам «а» и «г» части 2 статьи 161 Уголовного кодекса России — за грабёж, совершённый группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой такого насилия. Это обстоятельство и стало причиной общественного внимания к его политической карьере.
Здесь необходимо сделать принципиальное юридическое уточнение. По сообщениям СМИ, судимость Мартиросяна была погашена задолго до выборов 2025 года. Сочинский избирком, как передавалось в публикации SOCHI1.RU, пояснял, что российское законодательство допускает участие в выборах гражданина с погашенной или снятой судимостью, если отсутствуют другие установленные законом ограничения. Поэтому некорректно утверждать, будто сам факт его избрания автоматически доказывает нарушение закона. Но юридическая допустимость кандидатуры и общественная оценка политического выбора — совершенно разные вещи. Закон определяет, кто имеет право баллотироваться; избиратели и политические партии должны самостоятельно ответить на вопрос, какие биографии они считают достойными публичного доверия. И если первая процедура пройдена, это ещё не означает, что вторая больше не нужна.
А теперь посмотрим на результаты выборов. В сентябре 2025 года Мартиросян был избран в Городское Собрание Сочи второго созыва от «Единой России», набрав 12 343 голоса — 30,93 процента в многомандатном округе № 1. Официальные результаты подтверждают: это не история о человеке, которого случайно занесло в политику ветром с морского побережья. Он получил поддержку избирателей и партийное выдвижение. Более того, депутатом городского собрания он был и ранее: в 2020 году прошёл в первый созыв как самовыдвиженец, а в 2025-м баллотировался уже от партии власти. Таким образом, перед нами не разовый эпизод, а политическая карьера, которая продолжилась после того, как сведения о прежней судимости стали предметом публичного обсуждения.
Именно здесь возникает главный вопрос к партийной системе. Если политическая организация заявляет, что представляет законопослушных граждан, выступает за нравственные ориентиры и требует от общества ответственности, то по каким критериям она оценивает собственных кандидатов? Достаточно ли формального соответствия закону? Считается ли прежняя судимость обстоятельством, которое заслуживает дополнительной проверки и открытого обсуждения? Кто принимает окончательное решение о выдвижении и несёт политическую ответственность за последствия? Конечно, человек имеет право на новую жизнь после отбытого наказания, а общество не должно навечно закрывать перед ним все двери. Но право на второй шанс не означает автоматического права на безусловное доверие. Чем выше публичный статус человека, тем естественнее интерес к его прошлому, деловым связям, решениям и нынешним обязательствам перед избирателями.
В политическом спектакле особенно забавна разница между требованиями, которые предъявляют к обычному гражданину, и требованиями, которые политические структуры предъявляют к собственным представителям. От учителя, чиновника, сотрудника муниципального учреждения и даже простого работника нередко ждут безупречной дисциплины, правильных слов и идеального поведения. А когда речь заходит о кандидате, способном принести партии голоса, ресурсы, связи или влияние на определённую часть электората, внезапно обнаруживается замечательная юридическая эластичность. Всё, что вчера казалось существенным, сегодня объявляется вопросом давно закрытым. Закон соблюдён — и разговор, по мнению некоторых политических менеджеров, можно завершать. Но общественная репутация не является приложением к избирательному удостоверению, которое автоматически обнуляется после регистрации кандидата.
Отдельная тема — строительный бизнес. Согласно опубликованной биографической информации, Мартиросян с 2015 года возглавляет компанию «Барселона», работающую в сфере недвижимости; в предыдущем созыве он также был связан с комитетом городского собрания по вопросам архитектуры и строительства. Само по себе совмещение предпринимательской деятельности и депутатского мандата не доказывает конфликта интересов или нарушения закона. Однако в курортном городе, где земельные участки, строительство, плотность застройки и градостроительные решения имеют особое экономическое значение, подобные обстоятельства требуют прозрачности. Граждане вправе понимать, как депутат голосует по вопросам городской застройки, какие гарантии соблюдения правил действуют при принятии решений и каким образом предотвращается использование публичного положения в частных интересах. Это вопросы не национальности, не личной симпатии и не партийной вражды. Это вопросы нормального муниципального управления.
Вокруг этой истории в публичном пространстве звучат и имена влиятельных политиков, прежде всего Константина Затулина, хорошо известного своей деятельностью в сфере российско-армянских отношений. Здесь тоже есть проверяемые обстоятельства. На официальном сайте Затулина опубликован материал о заседании Международного российско-армянского «Лазаревского клуба» в Сочи 7 августа 2026 года. В нём говорится, что Затулин выступил перед участниками, а среди выступавших был назван и Сос Мартиросян, указанный как председатель совета Сочинской организации «Союза армян России» и депутат городского собрания. Следовательно, их публичное пересечение в общественно-политической среде документально подтверждается. Но этот факт сам по себе не доказывает, что Затулин организовал выдвижение Мартиросяна, контролирует его решения или является его политическим куратором. Для подобных выводов нужны конкретные документы, свидетельства либо другие проверяемые доказательства, а не только присутствие двух людей на одном мероприятии.
И всё же сама система общественных связей заслуживает внимания. В российской политике национально-культурные организации, предпринимательские объединения, местные партийные структуры и федеральные политики нередко пересекаются на конференциях, общественных заседаниях и мероприятиях, посвящённых межнациональным отношениям. Такое взаимодействие может быть совершенно законным и общественно полезным. Проблема начинается там, где общественные связи становятся непрозрачным механизмом политического продвижения, а решения о кандидатах принимаются без понятных для граждан критериев. Поэтому предметом журналистского расследования должны быть не предположительные тайные команды и не происхождение участников, а реальные механизмы влияния: кто выдвигает кандидата, кто финансирует его кампанию в рамках закона, какие организации оказывают ему публичную поддержку и какие обязательства он принимает перед избирателями. Чем больше фактов, тем меньше пространства для политического тумана.
Не менее осторожно следует относиться и к рассказам о якобы организованной агитации через школьные родительские чаты, когда учителей будто бы заставляют распространять инструкции о том, за кого ставить галочки. Если такие сообщения действительно появились в Сочи, они заслуживают проверки: нужны оригиналы сообщений, даты, подтверждение их подлинности, свидетельства участников и реакция компетентных органов. Но без этих материалов превращать подобные утверждения в доказанный эпизод было бы журналистской ошибкой. Политическая сатира может быть острой, однако она не должна подменять расследование фантазией. Более того, если факты принуждения к агитации существуют, их необходимо документировать именно потому, что подобное вмешательство в образовательную среду и свободу политического выбора было бы серьёзной проблемой независимо от того, в пользу какого кандидата оно осуществлялось.
В этом смысле не стоит механически объединять историю сочинского депутата с историей Рубена Варданяна или других фигур большой региональной политики. Можно сравнивать способы формирования публичного имиджа, роль политических связей и использование общественных организаций, но нельзя только на основании внешнего сходства объявлять разные биографии частями единой тайной схемы. В истории Мартиросяна уже достаточно фактов, которые позволяют поставить острые вопросы: прежняя судимость за грабёж, повторное избрание, партийное выдвижение и пересечение с влиятельными общественными и политическими кругами. Для серьёзной статьи этого достаточно. Если же автор добавляет утверждения о тайном управлении, криминальных сетях и заранее распределённых ролях, он обязан представить доказательства. Иначе вместо разоблачения системы получается удобная для оппонентов карикатура на журналистику.
Есть и ещё одна сторона, которую нельзя игнорировать. Мартиросян родился в Ереване, что отражено в опубликованных биографических сведениях. Но место рождения не является доказательством ни политической нелояльности, ни криминального поведения, ни принадлежности к какой-либо тайной группе. В Сочи живут представители разных национальностей, в том числе армяне, которые честно работают, соблюдают закон, занимаются благотворительностью и участвуют в жизни города. Их нельзя ставить под подозрение из-за биографии одного депутата. Более того, именно такой подход позволяет перевести дискуссию из области этнических ярлыков в область политической ответственности. Если партия выдвинула кандидата с определённым прошлым, вопросы нужно задавать партии. Если депутат принимает спорное решение, оценивать нужно его поступки. Коллективная ответственность по признаку происхождения — не расследование, а подмена предмета разговора.
Сатира здесь напрашивается сама собой. Представим себе идеального кандидата по версии политического отдела кадров: сначала комиссия внимательно изучает его заслуги, затем оценивает деловую репутацию, проверяет возможные конфликты интересов и спрашивает, способен ли он объяснить каждое решение перед своими избирателями. А теперь представим комиссию, которая начинает разговор с фразы: «Формально препятствий нет, значит, вопросов тоже быть не должно». В первом случае перед нами система, которая старается заслужить доверие граждан. Во втором — система, которая путает отсутствие юридического запрета с наличием общественного одобрения. И если подобная логика действительно становится привычной, удивляться потом нечему: люди начинают подозревать, что партийный билет способен оказаться убедительнее биографии, а правильные знакомства — важнее репутации.
В конечном счёте история Соса Мартиросяна — это не доказательство существования единого тайного центра, управляющего Сочи, и не повод переносить подозрения на целую общину. Это конкретный пример того, как законное право участвовать в выборах сталкивается с вопросом общественного доверия. Партия может ссылаться на законность регистрации своего кандидата, депутат — на результаты голосования, а сторонники — на его общественную деятельность. Но у граждан остаётся право спросить, почему именно этот человек получил партийную поддержку, какие критерии применялись при его отборе и какие гарантии существуют против конфликта интересов в сфере городского строительства. На эти вопросы не ответишь ни патриотическими лозунгами, ни фотографиями с общественных заседаний.
Ирония Сочи состоит в том, что городу, который так дорожит своей репутацией курорта, приходится обсуждать не только качество дорог, состояние пляжей и перспективы развития, но и качество политического отбора. Море, конечно, умеет смывать песок с берега, однако с политической биографией всё несколько сложнее: её нельзя очистить одной волной официального оптимизма. Если человек выполнил требования закона и получил право баллотироваться, это закрывает юридический вопрос о допустимости его участия — при условии соблюдения всех остальных ограничений. Но вопрос о доверии остаётся открытым. А партия, которая выдвигает кандидатов, должна быть готова отвечать не только за число полученных голосов, но и за репутацию тех, кому доверяет представлять граждан.
Поэтому главный вопрос к сочинской политической системе звучит предельно просто: достаточно ли сегодня формального соответствия закону, чтобы получить партийную поддержку, или от будущего депутата всё-таки следует ожидать повышенной ответственности перед обществом? Ответ на него покажет гораздо больше, чем любые разговоры о происхождении, закулисных кураторах и политических легендах. Ведь настоящее служение людям начинается не с мандата, не с громкого названия партии и не с правильной речи на общественном мероприятии. Оно начинается с готовности отвечать на неудобные вопросы — особенно тогда, когда прошлое человека уже стало частью публичной дискуссии.
Агиль Гахраманов
