Подписание Алжиром, Тунисом, Италией, Австрией и Германией совместного заявления о политических намерениях в сфере «зелёного» водорода стало очередным шагом в формировании нового энергетического маршрута между Северной Африкой и Европой. В центре договорённостей находится SoutH2 Corridor — проект, предусматривающий производство водорода из возобновляемых источников в Северной Африке и его транспортировку в Италию, Австрию и Германию.
Проект предполагает создание около 3,3 тыс. километров водородных трубопроводов, при этом значительная часть маршрута должна быть сформирована за счёт переоборудования существующей газовой инфраструктуры. Потенциальная мощность коридора оценивается примерно в 4 млн тонн водорода в год, а первые поставки ожидаются в начале 2030-х годов. Таким образом, речь идёт не просто о строительстве новой энергетической магистрали, а о попытке использовать инфраструктуру газовой эпохи для формирования следующей модели европейского энергоснабжения.
Для Алжира это имеет особое значение. Страна десятилетиями играла важную роль на европейском газовом рынке, а её энергетические связи с Италией и другими государствами Европы уже сформированы. Теперь перед Алжиром встаёт вопрос, как сохранить своё значение по мере изменения структуры европейского спроса. Производство «зелёного» водорода позволяет рассматривать эту трансформацию не как отказ от прежней энергетической роли, а как её возможное переосмысление.
В пользу Алжира играет сочетание географии и природных ресурсов. Северная Африка обладает значительным потенциалом солнечной и ветровой энергетики, а близость к Южной Европе сокращает логистическое плечо по сравнению с более удалёнными поставщиками. Если производство возобновляемой энергии и водорода удастся масштабировать, Алжир сможет предложить Европе относительно близкий источник низкоуглеродной энергии, опирающийся при этом на уже существующие энергетические связи.
Однако именно здесь начинается новая конкуренция. Европа не заинтересована в зависимости от одного поставщика водорода и формирует несколько потенциальных направлений импорта. Поэтому природного потенциала Алжира будет недостаточно: стране предстоит конкурировать за инвестиции, долгосрочные контракты и место в европейской инфраструктуре.
Причём конкуренция возникает не только между поставщиками, но и внутри самой Европы. Италия, Германия и Австрия поддерживают общий проект, однако их интересы не полностью совпадают. Для Рима SoutH2 Corridor означает возможность укрепить положение Италии как главного южного входа североафриканской энергии в европейскую систему. Для Германии приоритетом является получение крупных и стабильных объёмов водорода для промышленности, прежде всего для отраслей, где прямая электрификация остаётся сложной. Австрия заинтересована в том, чтобы южный маршрут был встроен в более широкую центральноевропейскую энергетическую сеть.
Это различие интересов может иметь принципиальное значение по мере развития европейского рынка. Для Италии важен статус транзитного узла, для Германии — гарантированный доступ к ресурсу, а для других стран ЕС — возможность подключиться к новым источникам энергии и инфраструктуре. Поэтому в перспективе конкурировать между собой могут не только отдельные государства, но и сами энергетические коридоры — за инвестиции, государственную поддержку и доступ к промышленным потребителям.
В этом отношении Алжир оказывается лишь одним из участников гораздо более масштабной перестройки европейского энергетического рынка. Его потенциальными конкурентами становятся другие страны Северной Африки, государства Ближнего Востока и другие регионы с высоким потенциалом возобновляемой энергетики. Главный вопрос будет заключаться уже не в том, способен ли Алжир производить водород, а в том, сможет ли он делать это в необходимых объёмах и поставлять его в Европу по конкурентоспособной цене.
Именно поэтому инфраструктура становится не менее важной, чем наличие природных ресурсов. Политическое соглашение должно быть дополнено инвестициями в генерацию, электролизёры, системы хранения и транспортировки, а также долгосрочными контрактами с европейскими потребителями. Отдельное значение будет иметь сертификация, поскольку европейскому рынку необходимо подтверждение происхождения водорода и соответствия его производства установленным требованиям.
На этом фоне особенно интересным становится сравнение Алжира с Азербайджаном. Обе страны традиционно связаны с европейским рынком через экспорт углеводородов и теперь сталкиваются с похожей стратегической задачей: сохранить энергетическую значимость в условиях перехода Европы к низкоуглеродной модели. Но их география и инфраструктурные стратегии различаются.
Алжир располагается непосредственно напротив Южной Европы и может использовать средиземноморское направление и существующие газовые связи. Азербайджан находится дальше от европейских рынков, однако располагает сформированной системой энергетических маршрутов через Южный Кавказ и Турцию. Южный газовый коридор уже обеспечил стране выход на европейский рынок, а теперь эта инфраструктурная и политическая база может стать основой для расширения сотрудничества в области возобновляемой энергетики.
Баку одновременно развивает потенциал Каспийского региона и проекты по передаче возобновляемой электроэнергии в Европу. Одним из таких направлений является Каспийско-Черноморско-Европейский зелёный энергетический коридор, предусматривающий передачу электроэнергии из возобновляемых источников через Азербайджан, Грузию и Чёрное море в европейскую энергосистему.
Таким образом, формируются две разные модели выхода на европейский рынок. Алжир предлагает связку «Северная Африка — Италия — Центральная Европа», основанную прежде всего на производстве и транспортировке водорода. Азербайджан развивает связку «Каспий — Южный Кавказ — Чёрное море — Европа», первоначально делая акцент на передаче электроэнергии. Технологически это разные проекты, однако стратегически они решают сходную задачу — соединить регионы с большим потенциалом возобновляемой энергетики с европейскими потребителями.
Поэтому говорить о прямой конкуренции между Алжиром и Азербайджаном за один и тот же водородный рынок пока было бы преждевременно. Но более широкая конкуренция уже просматривается — за место в будущей энергетической системе Европы. Для европейских потребителей значение будут иметь не только объёмы энергии, но и цена её производства, стоимость доставки, надёжность маршрута, возможность масштабирования и соответствие экологическим требованиям.
Именно здесь преимущества двух стран выглядят по-разному. Алжир получает выигрыш от географической близости к Южной Европе и возможности использовать часть существующей газовой инфраструктуры. Азербайджан располагает преимуществом уже действующего энергетического коридора через Южный Кавказ и Турцию, а также возможностью развивать несколько направлений — от экспорта электроэнергии до производства низкоуглеродного водорода.
Для Европы наличие таких альтернатив само по себе становится преимуществом. Чем больше маршрутов и поставщиков, тем больше возможностей диверсифицировать энергоснабжение и снизить зависимость от отдельных направлений. Однако одновременно возникает необходимость координировать национальные интересы европейских государств. Италия заинтересована в усилении средиземноморского направления, Германия — в обеспечении своей промышленности крупными объёмами водорода, тогда как другие страны могут продвигать собственные инфраструктурные проекты.
В результате новая энергетическая конкуренция будет разворачиваться не только между производителями, но и между маршрутами. Вопрос будет заключаться в том, какой коридор сможет наиболее эффективно связать дешёвую возобновляемую генерацию на юге с промышленным спросом в Европе.
В этом смысле Алжир и Азербайджан находятся в сопоставимой стратегической ситуации. Оба пытаются превратить традиционное энергетическое преимущество в актив эпохи декарбонизации. Алжир делает ставку на средиземноморскую близость и водород, Азербайджан — на каспийский потенциал, Южный Кавказ и развитие энергетических связей с Европой.
SoutH2 Corridor поэтому следует рассматривать шире, чем просто проект транспортировки водорода. Он отражает формирование новой энергетической географии, в которой Северная Африка, Каспийский регион и другие территории с высоким потенциалом возобновляемой энергетики получают возможность занять место в европейской системе уже не только как поставщики нефти и газа.
Если эта модель будет реализована, энергетическая карта Европы следующего десятилетия будет определяться не одним доминирующим маршрутом, а конкуренцией нескольких энергетических коридоров и платформ. В этой системе Алжир и Азербайджан предлагают разные пути к одной цели — стать для Европы долгосрочными поставщиками доступной и низкоуглеродной энергии.
Заур Нурмамедов
