Иран хочет сделки с США, но свои тоже могут убить…

В настоящее мир наблюдает за странным спектаклем вокруг возможного окончания войны между США, Израилем и Ираном. Президент США Дональд Трамп неоднократно заявляет, что переговоры с Тегераном уже идут, называет их «очень хорошими и продуктивными» и даже говорит о «значительном прогрессе». При этом официальные лица Ирана жёстко и последовательно всё отрицают, называя слова американского президента «фейком» и «попыткой манипуляции рынками нефти».

Эта публичная противоречивость стала одной из самых заметных черт текущего конфликта. Трамп то угрожает ударами по иранской энергосистеме, то вдруг объявляет паузу, ссылаясь на якобы идущие переговоры. Иран в ответ заявляет, что никаких прямых или косвенных контактов с администрацией США нет и не будет, пока продолжаются атаки.

За последние дни Трамп несколько раз публично утверждал, что его администрация ведёт активный диалог с иранской стороной. Он говорил, что переговоры идут «прямо сейчас», упоминал участие спецпосланника Стива Уиткоффа, госсекретаря Марко Рубио, вице-президента Джей Ди Вэнса и даже своего зятя Джареда Кушнера.

По словам Трампа, Иран «очень хочет сделки», но боится признаться в этом публично, потому что «свои же могут убить». Американский президент даже отложил угрозу массированных ударов по иранской энергетике, объяснив это «конструктивными разговорами». Он заявил, что обсуждается «полное и окончательное разрешение враждебности» на Ближнем Востоке, включая вопросы ядерной программы, баллистических ракет и влияния Ирана через прокси-группы.

Однако каждый раз, когда Трамп делает такое заявление, иранская сторона реагирует мгновенно и жёстко. Так, спикер иранского парламента Мохаммад Багер Галибаф написал в соцсетях, что «никаких переговоров с США не ведётся и не велось».

А министр иностранных дел Аббас Арагчи подчеркнул, что Иран не намерен вести переговоры, «пока на нас нападают». Официальные иранские СМИ и представители Корпуса стражей исламской революции (КСИР) называют заявления Трампа «блефом» и «психологической войной», цель которой — поднять цены на нефть или оправдать отступление от угроз.

Такая картина повторяется уже не первый раз. Трамп явно использует риторику «переговоры идут» как инструмент давления: с одной стороны, он показывает американской аудитории, что война якобы движется к успешному завершению, с другой — пытается создать раскол внутри иранской элиты, показывая, что часть руководства якобы готова договариваться.

Ситуация внутри Ирана кардинально изменилась после того, как в конце февраля 2026 года в результате совместных ударов США и Израиля был убит верховный лидер Али Хаменеи. Его смерть стала тяжёлым ударом для режима, но не привела к его немедленному краху.

Согласно конституции Ирана, после гибели лидера был сформирован временный Совет руководства из трёх человек: президента Масуда Пезешкиана, главы судебной власти Голамхосейна Мохсени Эджеи и клирика Алирезы Арафи. Однако уже через неделю Ассамблея экспертов выбрала нового верховного лидера — Моджтабу Хаменеи, сына Али Хаменеи.

Моджтаба, которому сейчас 56 лет, долгое время оставался в тени, но имел серьёзное влияние за кулисами. Он считается ещё более жёстким консерватором, чем его отец, и обладает тесными связями с элитой КСИР. Именно КСИР, по данным многих источников, сыграл решающую роль в его быстром назначении. Генералы КСИР фактически контролируют сейчас ключевые рычаги власти: армию, разведку, экономику (через подконтрольные компании) и репрессивный аппарат.

Новый верховный лидер пока редко появляется публично, что породило слухи о его возможном ранении. Реальная оперативная власть в условиях войны всё сильнее концентрируется в руках военных структур КСИР. Умеренные политики и реформаторы, включая самого президента Пезешкиана отодвинуты на второй план. Режим стал ещё более милитаризованным и закрытым.

Таким образом на сегодняшний день вероятность того, что реформисты придут к власти в Иране остаётся крайне низкой. Оппозиция внутри Ирана сильно раздроблена, лишена единого лидера и серьёзных организационных структур. Протесты последних лет показали глубокое недовольство населения экономической ситуацией, коррупцией и репрессиями, но каждый раз силовики жёстко их подавляли.

Диаспора тоже расколота: монархисты, республиканцы, левые и либералы часто не могут договориться между собой. У них нет реального влияния на ситуацию внутри страны, особенно пока КСИР сохраняет контроль над оружием и финансами.

Шанс на серьёзные изменения может появиться только при нескольких условиях одновременно:

дальнейшее значительное ослабление военной и экономической мощи режима в результате продолжения ударов;

раскол внутри самой элиты КСИР (пока они демонстрируют сплочённость);

массовые протесты, которые совпадут с военными неудачами и приведут к дезертирству или отказу части силовиков выполнять приказы.

Пока таких условий нет. Режим, хоть и ослабленный, продолжает держаться за счёт репрессий и идеологической мобилизации. Моджтаба Хаменеи и стоящий за ним КСИР олицетворяют сейчас наиболее жёсткий, наследственный вариант Исламской Республики.

За громкими публичными заявлениями скрывается классическая дипломатическая игра. С одной стороны, администрация Трампа через посредников (Оман, Пакистан и другие страны) пытается прощупать почву и найти возможные точки компромисса. С другой — иранский режим не может себе позволить публично признать переговоры «под давлением силы», потому что это будет воспринято как признак слабости и предательства.

Трамп использует оптимистичные заявления для внутренней американской политики и для давления на Тегеран. Иран отвечает тотальным отрицанием, чтобы сохранить лицо перед своим населением и не дать сигнал о капитуляции.

Война продолжается. Удары по военным и ядерным объектам Ирана не прекратились полностью, цены на нефть остаются волатильными, а регион находится на грани дальнейшей эскалации. Настоящий прогресс в переговорах, если он вообще возможен, пока остаётся скрытым за завесой взаимных обвинений и пропаганды.

Ситуация остаётся крайне неопределённой. Всё будет зависеть от того, насколько долго Иран сможет выдерживать военное и экономическое давление и насколько сплочённой останется нынешняя правящая группировка вокруг нового верховного лидера и КСИР.

Агиль Гахраманов